— Может быть, мы сможем отложить наши разногласия в сторону. Считай эту информацию предложением мира.

Наши взгляды встречаются, и, зная, что между нашими семьями не было вражды, я киваю.

— Союзнику всегда рады.

Он отпускает мою руку, а затем садится рядом со своей женой.

Я приветствую пару политиков и детективов, а также несколько других известных семей, прежде чем занять свое место рядом с Еленой.

Как и ранее, я беру ее левую руку и кладу себе на бедро.

Пока священник совершает службу, я потираю большим пальцем обручальное кольцо, и это дает мне утешение, в котором я нуждаюсь, чтобы пережить сегодняшний день.

Когда мы заканчиваем мессу, я встаю и подхожу к открытому гробу. Мой отец выглядит так, как будто он просто спит, и это разбивает мне сердце, зная, что он никогда больше не проснется.

Я наклоняюсь над ним и на прощание целую его в лоб.

— Addio, Papà — Прощай, Иапа.

Я жду, пока тетя Урсула и Елена попрощаются, а затем мы отходим в сторону.

Охранники знают, что прессу нужно держать подальше, так что, по крайней мере, мы не завалены репортерами, когда выходим из церкви. На заднем сиденье машины тихо, и когда мы подъезжаем к кладбищу, тетя Урсула начинает тихо плакать.

Я на мгновение закрываю глаза, крепче сжимая руку Елены.

Она отложила свой гнев в сторону, чтобы утешить меня и мою тетю в это трудное время, и это говорит мне о том, насколько велико ее сердце.

Когда мы выходим из машины, Елена обнимает тетю Урсулу, и это зрелище согревает мое сердце.

Я соединяю свои пальцы с левой рукой Елены, а затем мы втроем идем к мавзолею, где будет похоронен мой отец.

Прекрасно понимая, что это прекрасная возможность для нападения, я слишком внимательно слежу за своим окружением, хотя нас защищает целая армия охранников.

Один промах, и это может дорого мне стоить. Я могу потерять Елену или свою тетю.

Мой взгляд встречается с Алексеем, и когда он кивает, молча заверяя меня, что все в порядке, беспокойство начинает исчезать.

Мой отец учил меня, что у нас нет друзей, но, глядя на Алексея, я с уверенностью знаю, что по крайней мере один у меня есть.

Слава Господу за небольшую милость.

День проходит в мрачном темпе, и к тому времени, когда мы возвращаемся домой, мы все опускаемся на диваны в гостиной.

Алексей и Демитрий останутся моими гостями, пока мы не разберемся с угрозой.

Тетя Урсула сидит всего минуту, а потом снова встает.

— Пойдем, Елена.

Я смотрю, как женщины направляются к лестнице, а затем снова перевожу взгляд на Алексея.

— Статулис сказал, что угроза — это женщина по имени Умбрия.

— Умбрия? — Алексей хмурится и, наклонившись вперед, кладет предплечья на бедра. — Это должно что-то значить?

— Это имя старой итальянской мифической богини, — объясняю я ему, — Статулис думает, что это старый враг.

— Есть идеи? — он спрашивает.

Я качаю головой.

— Ты знаешь, как это работает. Всю семью убивают, так что не осталось никого, кто мог бы сделать что-то подобное.

Алексей на мгновение задумывается, затем спрашивает.

— Отвергнутая любовница?

Я разражаюсь хохотом.

— Черт возьми, нет.

— Умбрия, — Алексей снова бормочет ее имя, — Я покопаюсь и посмотрю, что смогу узнать.

— Спасибо, — вставая, я оставляю их работать над проблемой и иду наверх, чтобы проверить женщин.

Я нахожу их в гостиной, из которой открывается захватывающий вид на Средиземное море. Прислонившись плечом к дверному косяку, я смотрю, как тетя Урсула показывает Елене фотографии свадебных платьев.

— Что ты думаешь об этом? — спрашивает тетя Урсула, наклоняя голову к Елене.

Похороны и свадьба. Это звучит как начало плохой шутки.

Елена пристально смотрит на фотографию, затем кивает головой.

— Оно красивое, — в ее голосе нет волнения.

— Фасон русалки дополнит твою фигуру, — говорит тетя Урсула, затем она смотрит на платье, — Очень шикарное, — она откладывает фотографию в сторону, затем раскладывает целую кучу новых фотографий на кофейном столике, — Теперь о цветах. Какие тебе нравятся?

Елена смотрит на них всех, затем качает головой.

— Они все красивые.

Мои губы изгибаются, и я медленно подхожу ближе. Когда я подхожу к дивану, обе женщины смотрят на меня.

— Планируете свадьбу? — я спрашиваю об очевидном.

Тетя Урсула бросает на меня игривый хмурый взгляд.

— Одна неделя! Это все, что у меня есть, так что не смей вмешиваться.

Я поднимаю руки вверх в знак капитуляции, издавая смешок.

— О, поверь мне, я не буду.

Я сажусь на подлокотник дивана и, наклонившись к Елене, рассматриваю все фотографии, на которых есть образцы букетов.

Я указываю на лилии Святого Иосифа.

— Это были мамины любимые.

Мой комментарий вызывает сентиментальную улыбку на лице тети Урсулы.

— Мы можем взять эти, — говорит Елена.