Посреди двора есть огромный фонтан, размером с бассейн. Разные уровни воды взлетают в небо только для того, чтобы изящно упасть обратно в бассейн.

По всей территории особняка разбросаны деревья, дающие много тени, а цветочные клумбы переливаются всеми цветами радуги. Вдалеке я вижу океан.

— Красиво, не правда ли? — тетя Урсула спрашивает.

— Да, — выдыхаю я, все еще охваченная благоговением.

— Доброе утро, — слышу я позади нас голос Люциана, и когда я оборачиваюсь, он садится за стол, где его ждут три тарелки.

Он снова одет в безупречный костюм, и на мгновение кажется, что прошлая ночь была просто сном.

Может быть, так оно и было.

Затем он смотрит на меня, и гнев, запечатленный на его лице, убеждает меня, что это определенно был не сон.

— Давай поедим, — говорит тетя Урсула.

Я сажусь за стол и смотрю на тарелку с мюслями, фруктами и йогуртом. Беру ложку, зачерпываю немного и откусываю, хотя я не голодна.

Мы едим в тишине, а потом тетя Урсула спрашивает.

— Как тебе спалось, cara — дорогая?

Я поднимаю на нее глаза и заставляю себя улыбнуться.

— Хорошо, спасибо.

Я чувствую на себе пристальный взгляд Люциана и сосредотачиваюсь на своем завтраке.

Мгновение спустя он говорит.

— У меня встреча сегодня утром.

— Здесь? — тетя Урсула спрашивает.

— Да. Когда я закончу, ты поедешь со мной в морг?

Я с трудом проглатываю только что съеденный кусок.

— Конечно, — отвечает она, и в этом слове сквозит печаль.

Остальная часть ужина проходит в неловком молчании, и когда мы наконец заканчиваем, я прошу прощения и встаю из-за стола.

Когда я начинаю уходить, Люциан говорит.

— Тебе нужно присутствовать на собрании. Оно в девять.

Я останавливаюсь и, оглянувшись через плечо, киваю.

— Я буду готова, — я спешу в свою комнату и, не зная, что надеть, роюсь во всей своей одежде. Мне требуется двадцать минут, чтобы выбрать черные брюки и блузку.

Они подойдут к дому.

От этой мысли мои губы кривятся, когда я переодеваюсь. Я особенно тщательно подбираю макияж и заплетаю волосы в свободную французскую косу. Надев туфли на высоких каблуках, я подхожу к зеркалу в ванной в полный рост.

Я смотрю на свою внешность и, довольная, выхожу из комнаты. Я понятия не имею, чего ожидать, и когда я спускаюсь по лестнице, и в поле зрения появляется гостиная, мои глаза расширяются при виде всех мужчин, собравшихся там на встречу.

Я узнаю Алексея, Демитрия и Карсона, но никого из остальных. Когда мой взгляд скользит по всем, он останавливается, когда я замечаю Люциана. Он поворачивается, и в тот момент, когда он видит меня, мрачное выражение исчезает с его лица, а затем его губы приоткрываются.

Это только на мгновение, затем он подходит ко мне. Когда он протягивает мне руку, я делаю последние пару шагов и кладу свою ладонь на его.

Он наклоняется ко мне, бормоча.

— Ты выглядишь прекрасно.

— Спасибо, — шепчу я, — Кто все эти мужчины?

— Союзники.

Франко подходит к нам и сообщает Люциану.

— Мистер Лукас только что приехал.

Я вскидываю голову.

Мой отец здесь?

— Хорошо, — бормочет Люциан, а затем оттаскивает меня от лестницы. Я стою рядом с Люцианом, не зная, чего ожидать.

В тот момент, когда мой отец входит в гостиную с Данте прямо за ним, мне кажется, что моя грудь вот-вот сомкнется.

Люциан достает пистолет из-за спины, где он был спрятан под курткой, и направляет ствол на Данте.

Мое сердце мгновенно начинает биться быстрее, и я задерживаю дыхание.

— Какого хрена ты творишь? — мой отец требует.

— Убиваю этот кусок дерьма, — низко рычит Люциан.

Мой отец встает перед Данте, направляя мрачный взгляд на Люциана.

— Тогда между нами будет война. Ты уверен, что именно так хочешь начать свое правление в качестве главы мафии?

Воздух медленно покидает мои легкие, когда Люциан опускает пистолет. Вместо того, чтобы убить Данте, как он обещал, он рявкает.

— Капоне, убирайся из моего дома.

Нет.

Я вырываю свою руку из его и поднимаю ее к своему бешено бьющемуся сердцу.

Нет.

Данте немедленно уходит. Затем мой отец улыбается.

— Правильный выбор.

Люциан пристально смотрит на моего отца, затем говорит.

— Я пощадил его не просто так.

— Скажи это.

— Брак между Еленой и мной.

О. Боже. Мой.

Предательство начинает клубиться вокруг меня, как темная масса, и мне удается сделать шаг в сторону от Люциана.

— Союз между нашими семьями? — спрашивает мой отец.

— Да. Нам нужно выступить единым фронтом, если мы собираемся выиграть эту войну, — отвечает Люциан.

Они говорят так, как будто это повседневный бизнес... а не мое будущее.

Мои глаза поднимаются на лицо Люциана, и моя рука поднимается, чтобы прикрыть рот, когда на меня обрушивается очередная волна предательства.

Это был план Люциана с самого начала?