— Отлично, — жду, пока он поговорит со своей правой рукой, и как только он снова присоединяется к нам, он говорит, — Я рад видеть, что твоему отцу удалось раздобыть светошумовые гранаты. Спасибо.

— Конечно, — я жестом показываю Юрию, чтобы он шел.

Когда мы возвращаемся в дом, Юрий проверяет оплату на своем телефоне, а затем усмехается.

— Ты делаешь меня бедняком, Люциан.

Я взрываюсь смехом.

— Я сомневаюсь, что это возможно.

Двигатель грузовика заводится, и, оглянувшись через плечо, я наблюдаю, как двое людей Юрия направляют металлическое чудовище по моей подъездной дорожке.

Слава Богу, что мой отец обучил меня перед тем, как я пошел в академию Святого Монарха, иначе мне был бы сейчас пиздец.

Встреча длится еще час, а затем мужчины расходятся. Тино отстраняется, и как только остаемся только мы, Алексей и Демитрий, он говорит.

— Я надеюсь, вы позаботитесь о свадьбе?

Чертов мудак. Он даже не устроит свадьбу своей единственной дочери.

— Я попрошу свою тетю позаботиться обо всем. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться.

Тино не упускает из виду агрессию в моем тоне, и это заставляет уголок его рта приподняться.

— Скоро ты станешь моим зятем, — насмехается он надо мной.

Я делаю глубокий вдох, чтобы не потерять терпение, а затем встречаю высокомерный взгляд Тино своим собственным.

— Не совершай ошибку, думая, что это дает тебе власть надо мной.

— Я бы не посмел, — усмехается он. Ничего не спрашивая о Елене, он идет к входной двери, — Приятно иметь с тобой дело.

Я смотрю, как он уходит, затем качаю головой.

— Некоторых людей очень трудно не убить.

Алексей издает смешок.

Мне нужно было проведать Елену, и я говорю.

— Чувствуй себя как дома, — обращая свое внимание на Франко, я спрашиваю, — Где она?

— Рядом с обрывом.

Я выхожу на веранду и окидываю взглядом территорию, направляясь к краю заднего двора. Когда я добираюсь до Лео, я киваю ему.

— Иди.

Он отходит, пока не оказывается вне пределов слышимости, и тогда мои глаза останавливаются на Елене. Она стоит, обхватив себя руками, и просто смотрит на океан.

— Встреча окончена, — сообщаю я ей.

Она полностью игнорирует меня, не отрывая взгляда от горизонта.

— Ты злишься? — я спрашиваю.

Она издает ошеломленный вздох, а затем поворачивает голову, чтобы пригвоздить меня взглядом.

— Ты так думаешь?

Я наклоняю голову.

— Я думал, ты почувствуешь облегчение. Тебе не нужно выходить замуж за Данте.

Елена поворачивается ко мне лицом, сжимая руки в кулаки. На самом деле похоже, что она хочет причинить мне телесные повреждения. Я никогда не видел ее злой, и, честно говоря, это освежает.

— Ты солгал мне, — она выдавливает слова.

— Я ничего подобного не делал.

Она издает оскорбленный вздох.

— Ты сказал, что убьешь Данте! Я открылась тебе… ради чего?

— Во-первых, я собираюсь убить Данте, только не сегодня. Во-вторых, ты открылась мне, потому что мне не все равно, и у тебя нет никого, кому было бы на тебя не насрать.

Она медленно качает головой, как будто ошеломлена моими словами.

— Ты ничего обо мне не знаешь. Как, черт возьми, ты можешь утверждать, что заботишься обо мне?

Я делаю шаг ближе к ней.

— Я знаю больше, чем ты думаешь.

— Например, что? Что меня держал в плену мой собственный отец? Что Данте может делать со мной все, что захочет? — она прерывисто вздыхает. — Это ничего не скажет тебе обо мне.

Я делаю еще один шаг ближе, и мы оказываемся в нескольких дюймах друг от друга.

— Это говорит мне, что ты маленькая птичка со сломанными крыльями, бьющаяся в окружении хищников.

Черты лица Елены напрягаются, а затем дыхание срывается с ее губ, щеки окрашиваются розовым, когда ее гнев растет.

— Ты думаешь, я слабая?

Когда я поднимаю руку, чтобы дотянуться до нее, она отбрасывает ее, а затем плюет в меня огнем.

— Я выживала с Данте двадцать один год. Я никогда не сдавалась! Каждый раз, когда он бил меня или навязывался мне, я возвращалась.

Елена качает головой, глядя на меня, а затем начинает уходить.

— Не уходи от меня, когда мы разговариваем, — огрызаюсь я на нее.

Она замахивается на меня.

— Пошел ты, Люциан. Ты думаешь, что ты лучше Данте? Лучше, чем мой отец? — она возвращается ко мне, ее глаза сверкают от ярости, и, Боже, она никогда не выглядела более красивой. — Ты такой же, как они. Все, чего я когда-либо хотела, это моя свобода, а ты отнял ее у меня. Не совершай ошибку, думая, что я буду твоей женой. С кольцом или без кольца. С клятвой или без нее. Я не более чем твоя пленница, — у нее перехватывает дыхание, — Если ты думаешь, что у меня сломаны крылья, это потому, что ты тот, кто сломал их, когда устроил наш брак.

Поправляя манжету там, где она царапает запястье, я даю себе время сосредоточиться на том, чтобы не потерять свое дерьмо.

Затем я поднимаю глаза на Елену и пристально смотрю на нее, тщательно подбирая слова.