Он сокращает расстояние между нами и обнимает меня. Ему нужно утешение от меня, и я отбрасываю наши разногласия в сторону.

Люциан зарывается лицом в мои волосы, его тело поглощает мое. На мгновение я колеблюсь, но затем поднимаю руки и обнимаю его за талию.

— Спасибо, — шепчет он, его голос хриплый от горя.

Я киваю ему в плечо и, думая, что это может помочь, провожу рукой по его широкой спине.

Стоя в морге рядом с телом отца Люциана, мы находим связь. Хотя наши ситуации разные, мы оба знаем горький вкус потери.

Люциан первым отступает. Он подходит к своей тете и, взяв ее за плечи, оттаскивает от тела. Она плачет на груди Люциана, и он крепко обнимает ее, как будто его сила — это все, что удерживает ее от падения на землю.

Мы выходим из морга, и я удивляюсь, когда Алексей снова кладет руку мне на поясницу. Такое чувство, что он предлагает мне утешение.

Пока Люциан сосредоточен на своей тете, Алексей немного наклоняется, а затем тихо бормочет.

— Люциан хороший человек. Он делает то, что правильно. Не превращай его жизнь в ад за то, что он спас тебя.

Нахмурившись, я поднимаю глаза на Алексея, а затем вижу предупреждение, и у меня мурашки бегут по спине.

— Всегда помни, что я прикрываю спину Люциана.

Другими словами, если я попытаюсь убить Люциана, Алексей будет там, чтобы отомстить.

Я отодвигаюсь от Алексея, и он опускает руку. Прежде чем я успеваю ускорить шаг, он говорит.

— Люби его, и я буду тебя защищать. Ты выбираешь, как сложится твое будущее.

Я иду быстрее и догоняю Люциана и его тетю. Оглядываясь через плечо, я бросаю на Алексея последний взгляд. Он улыбается мне, и почему-то это выглядит страшнее, чем его обычное мрачное выражение.

Наклоняя голову вперед, я кладу руку на спину тети Урсулы, решив предложить ей утешение, а не беспокоиться об Алексее.

Рука тети Урсулы ищет мою, а затем крепко сжимает мои пальцы. Обручальное кольцо впивается мне в кожу, но я стараюсь не обращать внимания на боль.

Мы все забираемся обратно во внедорожник, и когда я сажусь между Люцианом и его тетей, я протягиваю руку тете Урсуле. Она мгновенно хватает меня обеими руками и благодарно смотрит на меня.

Люциан берет меня за левую руку, и когда я поворачиваю к нему голову, он кладет мою ладонь себе на бедро. Мои глаза устремляются к его лицу, но он смотрит в окно.

Когда я снова обращаю свое внимание на тетю Урсулу, она одаривает меня дрожащей улыбкой.

— Мы потеряли, и мы обрели. Кольцо Дороти прекрасно смотрится на твоем пальце.

— Дороти? — тихо спрашиваю я.

— Моя сестра, мать Люциана. Это было ее обручальное кольцо.

Меня охватывает удивление. Люциан подарил мне кольцо своей матери? Увидев, насколько он близок со своей семьей, я знаю, что это должно иметь для него большую сентиментальную ценность.

В этот момент Люциан проводит большим пальцем по кольцу на моем пальце, прикосновение мягкое и ласковое.

Я медленно смотрю на него, но он все еще смотрит в окно. Мои глаза опускаются туда, где его рука накрывает мою. Я впитываю вены, извивающиеся под его загорелой кожей. Я чувствую тепло, исходящее от его ладони и бедра.

Когда у меня трепещет в животе, я закрываю глаза. В моем сердце укол разочарования, потому что я знаю, что это только вопрос времени, когда я больше не захочу убегать.

Глава 17

ЛЮЦИАН

Войдя в церковь, я бросаю взгляд на людей, заполняющих скамьи.

В кругу близких, черт подери.

Все здесь, чтобы либо убедиться, что мой отец мертв, либо отдать последние почести.

Я провожу тетю Урсулу вперед и помогаю ей сесть. Наклоняясь к ней, я целую ее в щеку и шепчу.

— Я просто собираюсь поприветствовать пару человек, Zia — Тетя Урсула.

Она кивает мне, а затем протягивает руку Елене. Выпрямляясь, я смотрю на Лео, и он кивает мне. Я оставляю двух женщин на его попечении и, сопровождаемый Франко и Маттео, иду к Питеру Статулису.

Когда мы разговаривали, он сказал, что приедет на похороны, чтобы выразить свое почтение, и тогда мы сможем поговорить.

Когда я подхожу к нему, его густые брови сходятся вместе, делая его похожим на орла, его взгляд острый и ничего не пропускающий. Мы пожимаем друг другу руки, и, наклонившись ближе ко мне, он шепчет.

— Твой отец был достойным противником.

Я киваю.

— Ты ищешь женщину, которая действует под именем Умбрия.

Я перевожу взгляд на Питера.

— Умбрия?

— Богиня теней, тайн и тьмы, которая живет в подземном мире, — цитирует он мне старый итальянский миф, — Кем бы она ни была, она здесь, чтобы отомстить. Подумай о прошлых врагах.

Иисус. Их так много.

Но женщина?

— Ты уверен, что это женщина? — я спрашиваю.

Он кивает.

— Настолько уверен, насколько это возможно.

Какого хрена?

Мой разум начинает перебирать всех известных мне врагов, но я не могу понять, кем она может быть.

— Спасибо.

Питер кивает, а затем крепче сжимает мою руку.