Я пытаюсь дотянуться до кнопки, желая спустить воду в туалете, но не могу до нее добраться, и Люциан делает это за меня.

— Пойдем, — бормочет он, а затем берет меня под руки и поднимает на ноги. Он помогает мне добраться до стойки, и я наклоняюсь над раковиной. Открыв кран, я прополаскиваю рот прохладной водой.

Меня лихорадит от приступа паники и преследующих меня воспоминаний, и я брызгаю водой на лицо.

Люциан протягивает мне полотенце, и когда я вытираю лицо, я отступаю от него. Теперь, когда я знаю, на что он способен, каждая часть меня находится в состоянии повышенной готовности.

— Где я? — я спрашиваю.

— Конспиративная квартира.

— Как долго… я была... — я не могу закончить предложение.

— Недолго.

Люциан осторожно делает шаг ближе ко мне, и я быстро качаю головой.

— Пожалуйста, не надо.

Вместо того, чтобы проигнорировать мою просьбу, как сделал бы Данте, Люциан поднимает руки в жесте капитуляции.

— Ты в безопасности.

Я никогда не буду в безопасности.

Я качаю головой.

— До тех пор, пока я не дам тебе повода убить меня. Верно? Это то, что ты сказал.

Люциан тяжело вздыхает.

— Чего ты ждешь от меня, Елена?

От главы мафии?

Развратную жестокость. Смерть. Разрушение.

— Ничего, — шепчу я.

* * *

ЛЮЦИАН

Я устал.

Я изо всех сил пытаюсь не дать горю захлестнуть меня, а Елена напугала меня до чертиков своей панической атакой. Сегодняшний день довел меня до предела, и прямо сейчас во мне ничего не осталось.

Проходя мимо нее, я бормочу.

— Есть еда, если ты голодна. Если нет, ты можешь поспать. Спальня твоя.

Когда я подхожу к двери, она умоляет.

— Отпусти меня.

Я останавливаюсь и делаю глубокий вдох. Я пытаюсь спасти ее жизнь, но она все равно видит во мне дьявола.

Я медленно поворачиваюсь к ней лицом. Наши взгляды встречаются, и я говорю.

— Если я тебя отпущу, ты умрешь еще до полуночи. Ты этого хочешь? — когда она просто смотрит на меня, я спрашиваю. — Ты хочешь вернуться к Данте?

На этот раз я получаю реакцию, вспышку паники, искажающую ее черты, и это заставляет меня продолжить.

— Ты видишь во мне монстра, потому что я убил людей, которые хотели лишить нас жизни при первом удобном случае. Это были либо они, либо мы. Ты это понимаешь?

Елена кивает и облизывает губы, прежде чем сказать.

— Я не хочу быть частью этого мира.

Качая головой, я делаю шаг к ней.

— Ты родилась в нем, маленькая птичка. Другого выхода, кроме смерти, нет.

Ее черты напрягаются с выражением отчаяния.

— Я никогда не хотела такой жизни,

Я вздыхаю.

— Это единственное, что у тебя есть. Чем скорее ты смиришься с этим, тем лучше.

Отведя от меня взгляд, она смотрит на полотенце, которое сжимает в руках.

— Что ты собираешься со мной делать?

Я не знаю.

Когда я не отвечаю ей, она снова смотрит на меня, ее глаза наполнены тем же ужасом, что и тогда, когда я поцеловал ее раньше.

Боже, это было сегодня? Столько всего произошло, я потерял счет времени.

Желая успокоить ее, я говорю.

— Я не собираюсь тебя отпускать. Я не причиню тебе вреда, и хотя я сказал иначе, когда мы встретились, я не убью тебя, — я сокращаю расстояние между нами и, подняв руки, подставляю ее лицо, — Самое безопасное место для тебя — рядом со мной, — я наклоняюсь и целую ее в лоб, — Поспи немного.

На этот раз, когда я отворачиваюсь от нее, я выхожу из ванной, мне нужно немного времени для себя. Я падаю на диван и вздыхаю, снимая куртку. Я расстегиваю бронежилет и бросаю его на кофейный столик, а затем откидываюсь назад и закрываю глаза.

— Алексей и Демитрий приземлились. Они будут здесь через двадцать минут, — бормочет Карсон, сидя на диване напротив меня.

— Спасибо.

Поднимая руку, я потираю пальцами лоб, где начинает болеть голова.

Мой отец поправляет лацканы моего пиджака, хотя они были в порядке. Его глаза встречаются с моими, и я использую свой шанс, чтобы спросить.

— Позволь мне остаться, папа. Я не хочу оставлять тебя одного.

Заботливая улыбка смягчает его черты.

— Это всего на два года, сын мой. Наслаждайся этим, пока можешь, потому что, как только ты присоединишься ко мне, твоей душе больше не будет покоя. Нет, пока ты не встретишь нашего создателя.

Я работал со своим отцом последние два года, с тех пор как занял свое место рядом с ним.

Я убивал. Четырнадцать мужчин и одна женщина.

Женщину было убить труднее всего, хотя она этого заслуживала. Виола была нашей экономкой. Мы поймали ее на продаже информации о нас любому, кто был готов заплатить самую высокую цену.

Я вздыхаю, затем наклоняюсь, чтобы обнять отца. Меня убивает мысль оставить его одного в этом большом доме.

Руки моего отца надежно обнимают меня.

— Ti voglio bene — Я люблю тебя.