Мое дыхание срывается с губ, когда меня переполняет чистое облегчение.

— Спасибо... — не в силах найти больше слов, я повторяю, — Спасибо.

Темно-карий взгляд Люциана берет меня в плен. Напряженное выражение его лица заставляет мое сердце биться быстрее, а желудок крутиться, как будто его раскачивает сильный ветер.

Алексей разрушает момент, когда говорит.

— У нас осталось пять минут. Приготовьтесь.

Люциан убирает от меня руку, и я откидываюсь на спинку сиденья. Когда он достает оружие, чтобы проверить его, мой взгляд останавливается на его уверенных руках и оружии.

Руки, которые без колебаний отнимут жизнь.

Интересно, он вообще переживает из-за людей, которых убил? Сколько других жизней он забрал? Скольких он еще заберет?

Чем он отличается от Данте, кроме того факта, что он более могущественный?

Хорошо, я признаю, что их многое отличает друг от друга. Во-первых, Люциан не похож на монстра, не то что Данте. Люциан также ни в коем случае не оскорблял меня.

Тем не менее, я знаю его всего три недели. Многое может измениться. Даже с Данте потребовалось время, прежде чем он начал издеваться надо мной.

Да, вероятно, это вопрос времени, когда Люциан покажет свою истинную жестокость.

Когда мы въезжаем на аэродром, атмосфера в машине становится напряженной. Демитрий останавливает машину, а затем приказывает.

— Двигайтесь быстро.

Люциан распахивает дверь, а затем выходит. Я отскакиваю в сторону и вылезаю за ним. Пока Карсон, Алексей и Демитрий следят за происходящим, мы с Люцианом хватаем наш багаж, а затем мне приходится бежать трусцой, чтобы не отставать от мужчин, пока мы направляемся к лестнице.

Когда я поднимаюсь на первую ступеньку, Алексей забирает у меня багаж, бормоча.

— Быстрее, малышка.

Я взбегаю по трапу в салон и продолжаю двигаться к задней части роскошного самолета, где сажусь в углу.

Пару секунд спустя я смотрю, как наш багаж укладывают в верхние отсеки, а затем Люциан подходит и садится рядом со мной.

Русские садятся на противоположной стороне самолета, и я облегченно выдыхаю.

Мгновение спустя мы трогаемся, и я быстро пристегиваюсь. Самолет набирает скорость, и единственное, что меня утешает, это то, что я скоро вернусь в Италию.

Я смотрю в окно на темную ночь снаружи, чувствуя укол грусти из-за того, что мне не удалось познакомиться с красотой Швейцарии.

* * *

ЛЮЦИАН

После того момента, когда мы были вместе в машине, где Елена попросила меня о помощи, она была тихой.

Я воспринимаю это как признак того, что она потеплела ко мне. Она не попросила бы меня о помощи, если бы было иначе.

Она смотрит в окно, и это дает мне возможность хорошенько рассмотреть ее.

У нее гладкая кожа, и, за исключением старого шрама, исчезающего синяка на челюсти и отметин на шее, других изъянов нет. У нее маленький носик пуговкой и большие глаза, светло-коричневые радужки, такого цвета я раньше не видел. Елена потрясающе красива, этого нельзя отрицать, но это не причина, по которой я хочу ее.

Она такая чертовски женственная, что взывает к каждой частичке мужчины во мне.

Она не самая сильная, и да, у нее, вероятно, чертовски много багажа, но потребуется нечто большее, чтобы отпугнуть меня. На самом деле, меня это совсем не беспокоит.

Может быть, это потому, что я сошел с ума от горя, или потому, что я просто не могу отказать себе в этом, но я собираюсь устроить брак между Еленой и мной.

У Валентино не будет выбора, если он хочет сохранить мир, а Елена будет слишком рада избавиться от Данте, так что она не должна возражать.

А я?

Мои глаза впитывают потрясающую женщину рядом со мной.

У меня будет Елена. Чтобы трахаться, пока похоть не превратится в любовь.

Отводя взгляд от Елены, прежде чем у меня встает, я встречаюсь с ухмылкой Алексея.

Уголок моего рта приподнимается, без сомнения, он уже догадался, что я планирую.

Желая знать, во что я ввяжусь, я спрашиваю.

— Ты видел моего отца?

Алексей кивает.

— Где его застрелили? — я спрашиваю, потеря усиливает мой голос.

— Он должен был встретиться со мной в кафе. Вероятно, это был выстрел с дальнего расстояния. Они убили его до того, как я туда добрался.

Боже, по крайней мере, он не знал. Это все, о чем мы можем просить, когда придет наше время.

Я нахожу утешение в том, что мой отец не страдал на коленях перед смертью. Это бы убило меня.

— Где он сейчас?

Внезапно Елена кладет свою руку на мою, и, не желая терять ее прикосновение, я стараюсь не смотреть на нее, когда переворачиваю руку и переплетаю наши пальцы.

— В морге.

Господи, эти два слова разрывают меня на части, и я крепче сжимаю руку Елены.

— Как только мы проведем похороны, мы приступим к работе, — говорю я, зная, что должен начать думать как глава мафии, а не как сын величайшего человека, который когда-то жил.