Демитрий идет впереди, Алексей сразу за ним, а Карсон замыкает шествие, пока нас ведут по лабиринту коридоров, пока мы не достигаем задней части конспиративной квартиры.

— Машина пуленепробиваемая, — сообщает нам подчиненный Алексея, и он первым выходит на улицу в ночь, которая опустилась, пока мы ждали. Мужчина убеждается, что все безопасно, а затем жестом приглашает нас подойти.

Вот оно.

Я делаю глубокий вдох, зная, что в тот момент, когда мы выйдем из этого безопасного дома, начнется моя жизнь в качестве главы мафии.

Я больше никогда не буду прятаться.

Я встречусь со своими врагами лицом к лицу.

Я убью любого, кто выступит против меня.

Я пойду по стопам своего отца и прославлю имя Котрони так же, как и он.

И однажды я умру так же, как и он, но до этого я оставлю свое собственное наследие.

Глава 13

ЕЛЕНА

Сидя между Люцианом и Карсоном, я выбираю зло, которое знаю немного лучше, и придвигаюсь ближе к Люциану, чтобы левая сторона моего тела не касалась Карсона.

Я продолжаю говорить себе, что Люциан не сделал ничего, чтобы причинить мне боль. Он не отталкивал меня, как Данте. Он не поднял на меня руку... пока.

Вместо этого Люциан обнял и поцеловал меня, и хотя это было против моей воли, это ничто по сравнению с развратом, который Данте причинил мне.

Люциан — самый опасный человек, которого я знаю, и я все еще боюсь его, но я не могу отрицать, что он дал мне больше утешения и любви, чем я когда-либо получала в своей жизни.

Это все еще чертовски запутанно.

Я также не могу игнорировать тот факт, что Люциан убил этих людей. Что мешает ему убить меня, когда мой отец расстроит его?

Телефон Карсона начинает звонить, и когда он двигается, чтобы вытащить его, его локоть касается моего бока.

— Извини, — бормочет он, а затем отвечает на звонок, говоря по-русски.

Его язык звучит сердито, как будто он угрожает смертью всей семье того, кто находится по другую сторону линии.

Я стараюсь не быть слишком очевидной, прижимаясь ближе к Люциану, но он все равно замечает. Люциан поднимает левую руку и, обняв меня за плечи, притягивает к себе. Я должна вжаться в него, чтобы это не было неудобно. Не зная, что делать со своими руками, я держу их сцепленными на коленях.

Боже, мои мысли и эмоции в полном беспорядке. Как вообще возможно бояться мужчины, но при этом чувствовать себя с ним в безопасности? Я сошла с ума?

Мои глаза опускаются к ногам Люциана, и хотя он весь день был в одном и том же костюме, он все еще чистый, на нем нет ни пылинки. Он также хорошо пахнет и не похож на человека, который бегал полдня.

Определенно не потный и мерзкий, как Данте.

Эта мысль заставляет меня мысленно вздрогнуть, и, как будто Люциан может это почувствовать, он крепче обнимает меня. Поднимая другую руку к моей щеке, он подталкивает мою голову, пока она не оказывается у него на плече, затем он шепчет.

— Закрой глаза и отдохни.

Сомневаюсь, что смогу найти покой, пока меня окружают русские убийцы и глава мафии.

Мои глаза скользят по белой рубашке Люциана на пуговицах, его пиджаку, а затем я поднимаю их к его шее. Они медленно поднимаются, захватывая аккуратный загривок на его челюсти, пока не оседают на его рту.

Я сразу же вспоминаю о поцелуе и о том, каково это — чувствовать, как его губы ласкают мои. Сильные и уверенные. Захватывающие и горячие.

От этих мыслей тепло разливается по моему телу и поднимается вверх по шее.

Если бы мы были двумя обычными людьми, которые случайно встретились, я не сомневаюсь, что влюбилась бы в него с первого взгляда.

Но это не так.

Я Елена Лукас. Разменная монета.

Он Люциан Котронти. Глава мафии.

Тем не менее, меня никогда раньше так не целовали. Было так много тепла, что то, что я поделила с Альфонсо, кажется отстраненным и детским. Но я помню, что мне было всего семнадцать.

Альфонсо был моим первым... и, ну, единственным парнем моего возраста на вилле. Не то чтобы у меня был широкий выбор.

— У тебя все еще нет широкого выбора мужчин, из которого ты можешь выбрать, — напоминаю я себе.

Ты выходишь замуж за Данте через одиннадцать дней.

Если только Люциан не сможет это остановить.

Мои глаза поднимаются к нему, и я понимаю, что он наблюдал, как я пялилась на него все это время.

— О чем ты думаешь? — он спрашивает тихо, как будто не хочет, чтобы другие мужчины слышали.

Решив, что мне нечего терять, я спрашиваю.

— Ты можешь предотвратить свадьбу между Данте и мной?

Глаза Люциана скользят по моему лицу, прежде чем снова встречаются с моими.

— Ты хочешь, чтобы я это сделал?

Не колеблясь, я киваю.

— Да. Больше всего на свете.

Боже, пожалуйста!

Мое сердце начинает биться быстрее, пока я жду ответа Люциана на самый важный вопрос, который я когда-либо задавала.

Наконец, он кивает.

— Ты ни за что не выйдешь замуж за Данте. Перестань беспокоиться об этом.

Вот так просто?