— Ti voglio bene, Papà — Я люблю тебя, Папа, — говорю я ему.

Боль жгучая, запечатлела печаль на моей душе.

Я погружен в свое горе, пока стук в дверь квартиры, в которой мы остановились, не вытаскивает меня из него.

Конспиративная квартира принадлежит доверенному лицу Алексея. Когда мы приехали, у меня не было времени осмотреться, потому что я слишком беспокоился о Елене.

Карсон встает, чтобы открыть дверь, и когда он открывает ее, входят Алексей и Демитрий.

Я поднимаюсь на ноги, когда Алексей обнимает своего младшего брата, бормоча.

— Ты молодец.

Затем Алексей смотрит на меня, и выражение его лица становится достаточно мрачным, чтобы заставить чертова дьявола дрожать от страха. Он подходит ко мне, и его руки обвиваются вокруг меня. Объятия крепкие и быстрые, когда он бормочет.

— Это было быстро. Он не страдал.

Я киваю и отстраняюсь, его слова усиливают ярость в моей груди.

— Просто выясни, кто за этим стоит.

— Я сделаю это, — обещает он.

Наши глаза на мгновение встречаются, и когда я вижу потерю в его безжалостном взгляде, меня утешает мысль, что я не единственный, кто скорбит по своему отцу.

— Спасибо, — говорю я.

— Перестань благодарить меня, ты мне платишь, — смеется он, пытаясь разрядить обстановку.

Это работает. Уголок моего рта приподнимается.

Демитрий подходит, чтобы по-братски обнять меня, и я принимаю это объятие. Он не самый разговорчивый человек, поэтому я не удивлен, когда он ничего не говорит.

Когда Демитрий отступает, его голова поворачивается к спальне. Он уже на полпути к комнате, прежде чем я решаю сказать.

— Это Елена Лукас. Она там.

Демитрий не останавливается, но заглядывает в комнату и, по-видимому, удовлетворенный тем, что жизни Алексея ничего не угрожает, поворачивается к нам. Мужчина был обучен защищать Алексея любой ценой. Это, мягко говоря, восхищает.

— Частный самолет готов. Нам нужно уезжать сейчас, — сообщает мне Алексей.

— Домой? — я спрашиваю ради уверенности.

Алексей кивает.

— Если ты уйдешь в подполье, это покажет им, что они победили. Тебе нужно взять верх сейчас.

Я киваю, соглашаясь с ним. Я также должен организовать похороны моего отца.

Мысль острая и удушающая. Пытаясь отвлечься от печали, я надеваю куртку и иду в спальню. Когда я вхожу, я нахожу Елену, сидящую на краю кровати. Она мгновенно встает, ее глаза мечутся между мной и дверным проемом.

— Пора уходить, — говорю я, протягивая ей руку.

Елена колеблется, но потом подходит ко мне. Ее ладонь холодна как лед, когда встречается с моей, и это заставляет мои пальцы крепко обхватить ее. Я притягиваю ее ближе, пока наши тела почти не соприкасаются, и, подняв другую руку, провожу пальцами по ее щеке.

Блять. Она ледяная.

Отпуская ее руку, я обнимаю ее, пытаясь подарить ей немного своего тепла, но вместо этого нахожу утешение, в котором нуждался с тех пор, как узнал, что потерял отца.

Закрыв глаза, я зарываюсь лицом в ее волосы и делаю глубокий вдох, но затем Елена напрягается в моих объятиях.

— Всего на минутку, — шепчу я, — Мне это нужно.

Она не сопротивляется, а вместо этого обнимает меня за талию. Это именно то, что мне было нужно.

Боже, у нее даже есть сила прогнать мое горе.

Я сжимаю ее крепче и наслаждаюсь покоем, который нахожу в ее объятиях, пока из гостиной не доносится голос Алексея.

— Нам нужно уходить.

Я неохотно отступаю от Елены и, взяв ее за руку, вытаскиваю из комнаты. Я сплетаю наши пальцы, и мы следуем за русскими мужчинами вниз, туда, где мы оставили наш багаж.

Не желая копаться в одежде Елены, я открываю свою сумку и достаю из нее свитер. Глаза Елены устремляются на мое лицо, когда я помогаю ей надеть его. Я поправляю ткань на жилете, и это делает ее чертовски маленькой и хрупкой.

Мой взгляд встречается с ее взглядом, и я знаю с абсолютной уверенностью, что не собираюсь ее отпускать. Никогда. Точно так же, как мой отец был готов поступить с моей матерью, я заберу Елену, даже если это будет против ее воли.

Ты был прав, Papà — Папа.

— Проверьте оружие, — приказывает Алексей, отвлекая мое внимание от Елены.

Я подхожу к столу, за которым они стоят, и вытаскиваю из-за спины Baretta, Heckler&Koch.

У нас четверых достаточно оружия, но я не уверен насчет боеприпасов. Алексей разговаривает со своим подчиненным, чтобы тот принес нам все необходимое, чтобы добраться до частного самолета, если мы попадем в засаду.

Мы заряжаем свежие обоймы во все пистолеты и распихиваем лишние по карманам.

Спрятав Baretta за спину, я снова держу Heckler&Koch в правой руке. Взяв свой багаж, я смотрю на Елену.

— Пора идти.

Она кажется намного спокойнее, чем когда мы покидали академию, и не спорит, когда подходит ко мне.