— Не смешно, — ворчу. — Я действительно волнуюсь, что с тобой может что-то случиться, — признаюсь, глядя ему в грудь.

— Всё будет в норме, — уже серьезным тоном произносит Бармалей.

Я вскидываю на него доверчивый взгляд.

Дура ты, Эда. Просто дура. Нашла в кого влюбиться.

Привстаю на носочки и первой целую. Мне это нужно. Очень.

Бармалей подхватывает меня под ягодицы и усаживает на мраморную столешницу. Я обнимаю его ногами, целую. Хочу не дико и агрессивно, а чуточку нижней. Но он, кажется, так не умеет.

Может, это страх на меня так влияет, или шипучка, или сам Бармалей, но смелости в моих движениях уже значительно больше. Мы целуемся, а мои пальцы скользят вниз к пряжке ремня. Вслепую отщелкиваю ее, расстегиваю пуговицу на джинсах, ныряю ладонью под резинку боксеров.

— Смелеешь, манюня, не по дням, а по часам, — улыбается мне в губы Бармалей и толкается бедрами навстречу моей ладони.

Скорее, просто схожу с ума и отпускаю все тормоза.

Серёжа бесцеремонно дергает мое платье вниз, оголяя грудь. Соски уже призывно торчат, он их ощутимо сжимает. Я вся словно зажигаюсь. У меня был оргазм. Каких-то пару часов назад, но… этого мало. Я хочу еще. С ним.

Иди к чёрту, Лёша. Я буду трахаться с Бармалеем не по твоей указке, а потому что мне нравится. Да. Ты прав на все сто!

Нежно провожу ладонью по твердому члену Бармалея. Он шумно выдыхает, целует меня еще глубже, грудь сжимает еще крепче. Я хочу его. Безумно хочу. Пусть немного и боюсь первого раза.

Бармалей скользит пальцами вниз, убирает в сторону полоску моего нижнего белья, прикасается. Уверенно. Я всхлипываю и пытаюсь поймать хотя бы глоток воздуха.

— У тебя вообще не было мальчика? Ни в каком варианте? — севшим голосом интересуется Серёжа и продолжает мне ласкать.

Я отрицательно качаю головой. Приходиться отпустить его и опереться руками на столешницу, чтобы сохранить равновесие.

— И где были их глаза? Такую девочку проморгали.

Он снова вгрызается в меня поцелуем, подхватывает на руки и уносит назад в спальню.

Я вся дрожу в его руках, отвечаю, ласкаю пальцами затылок и крепкую шею. Когда оказываюсь на кровати, сама уже снимаю платье и нижнее белье. Бармалей швыряет свою одежду на пол. Я не могу удержаться, скольжу взглядом по его телу. Оно у него крепкое, по-мужски красивое. Не то чтобы я видела много обнаженных мужчин, но Серёжа… Он мне нравится, весь.

Несмотря на то, что в спальне горит только прикроватный свет, я всё равно боюсь опускать взгляд. Наверное, выгляжу сейчас смешной, но… честной.

Серёжа нависает надо мной, целует. Я обнимаю его и руками, и ногами. Закрываю глаза.

— Глянь на меня, — просит Бармалей.

Подчиняюсь.

— Боишься?

— Боюсь.

— Не обижу, манюнь. Обещаю.

Я верю. Безоговорочно.

Волнение от этого, конечно, не уменьшается. Его становится даже больше, когда я замечаю, как Бармалей раскатывает по члену презерватив. Я дрожу от предвкушения и возбуждения, но понятия не имею, как смогу принять его… всего.

Бармалей снова нависает надо мной. Целует, целует, целует. Я вдруг чувствую себя поплывшим воском в его руках. Голова немного кружится, внутри всё горит и пульсирует.

Из меня вырывается судорожный всхлип, когда я чувствую, как Серёжа касается головкой входа и подается вперед. Боли нет. Только… Необычное ощущение наполненности. Я замираю, широко распахиваю глаза. Бармалей внимательно и чуть напряженно наблюдает за мной. Я обнимаю его за плечи. Дрожу, кусаю губы. Он толкается глубже. Жмурюсь. Все мои ощущения умножаются на сто. Его слишком… много. Становится неприятно, а затем и вовсе больно, когда Бармалей проталкивается глубже.

— Ты справилась, манюнь. Всё нормально. Дальше уже не буду. Ты у меня смелая девочка, — он целует меня, ласкает мою грудь, будто пытается переключить мое внимание.

Я стараюсь храбриться, выдыхаю, когда он почти выходит и всхлипываю, когда снова заполняет собой. Мне больно, но я могу вытерпеть эту боль, правда, в уголках глаза всё равно упрямо собираются слезы.

Вся наш предыдущая близость теперь кажется совсем смешной, в сравнении с этой. Сейчас мы максимально близки, обнажены и открыты друг перед другом.

Бармалей продолжает целовать меня и шептать о том, что я смелая, охуенная и самая красивая девочка на свете. Его слова отзываются частыми сокращениями моего сердца и слезами, которые катятся по вискам и путаются в волосах.

Я понятия не имела, что он умеет быть таким… внимательным и чутким. Крепче обнимаю его, тихо выдыхаю и иногда всё еще всхлипываю на каждый новый толчок. Боль усиливается и вместе с тем я ощущаю странное удовольствие. Не физическое, а моральное.