— Я не пожалею, клянусь. И никому о нашем разговоре ничего не скажу. Всё же вы ко мне хорошо отнеслись.

— Ты же понимаешь, что во второй раз я тебе ничего подобного не предложу?

— Да, понимаю.

Куницын мажет по мне взглядом. Милой ухмылочки на его лице я больше не вижу.

— Свободна, — холодным тоном объявляет он.

Мне приходиться приложить максимум усилий, чтобы не показать, как я рада этому слову. Тихо прощаюсь, киваю и ухожу.

Когда выхожу на крыльцо, стараюсь поглубже втянуть воздух, чтобы избавиться от дурноты, которую во мне взывал этот мерзкий разговор с Куницыным.

Как только я сажусь в машину, замечаю вспыхнувший экран смарта. Он тут же гаснет. Я снимаю блокировку и вижу пропущенный от Ксюши. Этот звонок для меня становится полной неожиданностью. Она будто набрала меня и тут же сбросила.

Облизнув пересохшие губы, я решаюсь перезвонить.

— Эдка, — слышу тихий всхлип в трубку. — Я такая дура.

— Мы недолго, хорошо?

Гриша кивает и оставляет нас с Ксюшей в машине наедине.

Мне очень неудобно перед водителем, но по-другому с бывшей подругой поговорить не получиться. В любое ближайшее заведение они идти не хочет. Живет она у Лёши, как я поняла, поэтому к ней тоже не приедешь. Приходиться импровизировать.

Впрочем, я к этому уже привыкла. Жизнь под одной крышей с Серёжей научила импровизации.

Мы некоторое время сидим молча. Ксюша не смотрит на меня. Прячет свое лицо то в руках, то в шарфе и тихо всхлипывает.

Я приблизительно догадываюсь, что с ней могло произойти, но не спешу нападать с воплями «а я же говорила!».

— Я люблю его, — между всхлипами признается Ксюша и наконец-то поднимает голову.

— А он?

— Судя по всему, нет, — подруга поворачивается ко мне, и я просто замираю на месте.

Всё ее лицо усыпано синяками и ссадинами. Левый глаз почти полностью заплыл.

— Господи, — только и получается у меня выдохнуть.

Пытаюсь осознать увиденное, но не могу. Я подозревала и чувствовала, что этот Лёша… Что он тот еще мудак. И всё равно ничего не могу поделать со своим шоком.

— Это он тебя? — спрашиваю, чтобы окончательно во всём убедиться.

Ксюша только кивает, снова прячет лицо в складках шарфа и всхлипывает.

— Ты должна от него уйти. Слышишь меня? Немедленно!

— Он не отпустит.

Я плотно стискиваю зубы и откидываюсь на спинку сиденья. Тревога уже во всю хозяйничает внутри грудной клетки и заставляет ладони стать неприятно влажными.

Знаю, что наша дружба с Ксюшей закончилась не очень красиво, но сейчас это неважно. Дело не в дружбе, а в элементарной человечности. Всякая обида лично для меня тут же уходит на второй план. Я хочу помочь, но не знаю как. Не зря же всё это время Ксюша не выходила у меня из головы. Наверное, интуиция подавала сигналы и вот, что из этого получилось.

— Может, тебе к родителям уехать? Если нужно, я дам денег. Это не проблема.

— Я же говорю, что он не отпустит.

— Но со мной ты смогла как-то встретиться.

— Это другое. Я же в городе, а не за его пределами.

Речи о том, чтобы обратиться в полицию, наверное, и быть не может. Во всяком случае, не с Лёшей.

— Ну неужели оно того стоило? — я подаюсь чуть вперед и аккуратно беру дрожащие руки Ксюши в свои. — Неужели ты действительно в него влюбилась?

— А ты разве в своего Бармалея нет? — подруга поднимает на меня заплаканный взгляд.

Смотреть на нее больно. Очень. Как бы я ни обижалась на Ксюшу и ни злилась, никогда по-настоящему не желала ей зла. И уж тем более не желала оказаться в той ситуации, в которой она находится теперь.

— Но Бармалей не поднимает на меня руку. Так нельзя, Ксюш. Неважно, любишь ты или нет и кто этот мужчина такой. Если поднимает руку, нужно от такого бежать, понимаешь? Бежать и не оглядываться.

— Я бестолковая, — подруга шмыгает носом и судорожно выдыхает. — Он правильно сказал, что от меня нет никакого толку. Он сначала так красиво ухаживал, Эдка. Я подумала, что это та самая любовь.

— Ты не бестолковая, — жестко пресекаю. — Ты трудолюбивая, активная и со всеми быстро находишь общий язык. Не слушай его. Мы что-нибудь придумаем. Я попрошу помощи у Бармалея.

— Думаешь, он поможет?

— Не знаю. Я поговорю с ним. Объясню ситуацию. Больше мне не к кому обратиться.

Ксюша вдруг улыбается разбитыми губами и вытирает влажный нос рукавом куртки.

— Ты чего? — я быстро роюсь в своей сумочке и передаю подруге пачку сухих салфеток.