Наверное, затем, что я всё еще хорошо помню каждую угрозу Лёши. Этот тип способен сделать всё, что угодно. И как бы там ни было, а Ксюша не посторонний мне человек.

— Я не хочу, чтобы он тебе навредил, понятно?

— Он… Он мне не вредит. Наоборот, я теперь хоть знаю, что такое нормальная и безбедная жизнь. И пофигу, что он в папаши мне годится.

— Дело не в возрасте, Ксюш! Дело в том, что с таким человеком опасно находиться рядом.

Она не верит мне. Ни единому моему слову. Я это чувствую и вижу по ее хмурому взгляду.

— Я не знаю, что тебя с ним связывает, — Ксюша раздражено ведет плечами, — но не лезь к нему, Сафонова. Понятно? Бармалея ты у меня отжала, а за этого я тебе все волосы повыдираю.

Мне становится по-настоящему тошно от одной только мысли, что Лёша и я… Бр-р-р. Я и о Бармалее в таком ключе долго не думала, хотя внешность у него будет гораздо приятней. А здесь…

Всё это очень мерзко.

— Ты не меняешься, Ксюша, — качаю головой. — И ничего не хочешь понимать и слышать. Твое право. Но всё же будь осторожна.

— Дай мне уже пройти! — она намеренно толкает меня плечом и быстро вылетает из уборной.

Я пыталась. Честно пыталась. Но Ксюша сделала свой выбор.

— Тебе он срочно нужен? — спрашиваю у мамы, пока мы с Серёжей стоим в пробке.

Тридцать первое декабря, да еще и пятница. Комбо.

— Я подожду, Эдюш. Ничего страшного. Потом пришлешь.

Не знаю, почему, но я не могу отделаться от ощущения, что мама чуточку волнуется. Из-за этого ежедневника.

— Точно? Я могу второго на почту съездить.

— Нет-нет. Не нужно. Отдыхай. У тебя там еще впереди экзамены. Это же просто, считай, тетрадка, — слышу короткий смешок.

Наверное, я уже себе придумываю то, чего нет. И неудивительно. Новый год мы будем праздновать на даче с друзьями Серёжи. Останемся с ночёвкой, и… Я уверена почти на сто процентов, что сегодня всё и случится.

Всё — это наш с ним секс. Я в предвкушении, но в то же время самую малость боюсь. Слишком хорошо успела прочувствовать то, какой Бармалей… большой. Я знаю, как устроена женская и мужская физиология, но в голове всё равно не укладывается, как мы… сможем ли?

Щеки мгновенно становятся горячими. Пока говорю с мамой, стараюсь смотреть в окно, чтобы Серёжа ничего не заподозрил. Но, думаю, у меня всё на лбу написано.

Когда пробка постепенно рассасывается, я заканчиваю разговор и прячу смарт в карман куртки.

— Я могу Гришу напрячь, если твоей маме так уж нужен ее блокнот.

— Вы жестокий человек, Сергей Бармалеевич, раз готовы лишить своего человечка нормального новогоднего праздника.

Мне до жути нравится иногда вот так играть с Бармалеем. Люблю подразнить его и своих внутренних чертей.

— Это ты меня заставляешь ходить со стояком и полными яйцами, — он бросает в мою сторону лукавый взгляд. — Это пиздец как неудобно. Так что, кто еще из нас двоих по-настоящему жестокий?

Жар прокатывается по всему моему телу. Я смущенно прячу нос в складках своего шарфа. Знаю, что когда-нибудь привыкну и к прямолинейности Серёжи. Ну как-то уж мои нежные уши привыкли к его крепкому матерному словцу, верно?

— Куницын не объявлялся?

— Поздравил с наступающими праздниками и прозрачно намекнул, что наше сотрудничество продолжится и в следующем году.

Всякий раз, когда я вспоминаю каждый свой разговор с Александром Степановичем, меня пробирает нервная и неприятная дрожь. И взгляд его этот… Господи, от него просто становится тошно и мерзко!

Хочу, чтобы всё это наконец-то закончилось. Может, стоит загадать именно такое желание в момент, когда часы буду бить двенадцать раз?

А что тогда случится со мной и с Бармалеем? Мы просто расстанемся?

Гоню прочь плохие мысли и полностью сосредоточиваюсь на будущем празднике.

Дача оказывается весьма внушительной. Места в ней точно хватит всем. Вчера выпал невероятно красивый пушистый снег. Единственный его минус — сложная проходимость. Ехать под горку, да еще и заснеженную, то еще удовольствие. Я даже предлагаю Серёже помочь. Выйти из машины и подтолкнуть. Он только смеется и говорит, что моей «кроличьей» силы в любом случае не хватит, а затем вдавливает педаль газа в пол. Машина тут же преодолевает препятствие.

С собой мы привозим несколько пакетов с продуктами. Один из них я помогаю донести. На крыльце нас уже встречает Алина.

— Какая ты хорошенькая, — улыбается она мне и забирает часть продуктов.

Я чуть-чуть смущаюсь, но мне приятно. Не зря же весь день сегодня потратила, чтобы одеться и красиво, и удобно.

Когда мы ныряем в тепло дома, я тут же снимаю куртку и меховые ушки. Меня перехватывают Таня с Дашей, а Бармалей уходит с мужчинами колоть дрова. Мы купили много мяса. Будем жарить на гриле стейки.