— Просто не понимаю, почему я такая невезучая. Решила, что вытянула счастливый билет. Адекватно думать перестала. Всё хвасталась, хвасталась и теперь вот, — Ксюша проводит в воздухе ладонью, имея в виду свое изувеченное лицо. — Рада, что с тобой ничего подобного не случилось. Правда. Я дурой была, Эдка. Завидовала тебе. Ну и немного боялась, что Бармалей обидит тебя. А он хороший у тебя оказался. Да и по тебе видно, что вон вся светишься, влюбленная.

— Сейчас речь не обо мне, Ксюш. Тебе есть, куда пойти?

— К нему вернусь. Не хочу рисковать и лишний раз злить его.

Такой план мне совсем не нравится. Нервно покусываю губы и пытаюсь принять окончательное решение.

— Даже не думай к себе везти, — опережает меня Ксюша. — Я не хочу тебя подставлять, Эдка. Не надо.

— А что мне делать? Просто тебя отпустить?

— Попроси помощи у Бармалея своего, ладно? А потом позвонишь мне. Я вовек не забуду. Честное слово. Я бы тебе не рискнула позвонить, не будь ты с Бармалеем. Но мы… Вроде бы, в одной упряжке, верно?

Мне отчаянно хочется запротестовать. Может, мы и в упряжке, но у нас с Ксюшей она точно разная. Но сейчас не время для споров.

— Просто будь осторожной, ладно? Я попытаюсь сегодня же поговорить с Бармалеем.

Я замечаю, как у Ксюши начинают блестеть глаза от слез. Вернее, только один глаз. Тот, который не заплыл. Она кивает и тянется обнять меня. Я не сопротивляюсь. Стараюсь быть максимально аккуратной, чтобы не причинить ей боль, а затем с тяжелым сердцем отпускаю.

Гриша садится за руль и спрашивает, куда мы теперь.

— Домой, — тихо отвечаю и уже начинаю морально готовиться к непростому разговору с Серёжей.

***

— Нет, — отрезает он и продолжает варить себе кофе.

Я готовила себя к тому, что наш разговор вряд ли получится легким. Но жесткий отказ всё равно выбивает меня из колеи.

Мну в руках край своего шарфа и переминаюсь с ноги на ногу. Чувствую себя провинившейся ученицей, которую вызвали в кабинет к декану, чтобы заявить об исключении.

Гоню прочь эту глупую ассоциацию.

— Послушай, — аккуратно продолжаю, — я понимаю, что ты не обязан ей помогать. Это даже не твоя проблема, но мне больше не к кому обратиться.

— Ей никто не виноват. Не маленькая, видела к кому на член лезла.

Поджимаю губы и отпускаю шарф.

Серёжа берет кружку с ароматным горячим кофе и усаживается за стол. Там его уже дожидаются конфеты. Он действительно тот еще сладкоежка.

— Может, и видела, но вряд ли понимала, какой этот Лёша урод, — бормочу. — У нее всё лицо в синяках и ссадинах. Смотреть страшно.

— Манюнь, я что-то не догоняю, — Серёжа хмуро смотрит на меня. — Она тебя прокидала, если я ничего не путаю. Свалила к этому Лёше и оставила тебя одну разгребаться с квартирой. Не уверен, что так поступают настоящие друзья. Поеблась, проблем собрала и к тебе сразу побежала. Да с чего это вдруг?

— Ну а кто ей еще, кроме меня, здесь поможет?

— Меня сейчас больше волнует тот факт, что хмырь по имени Куницын свой член тебе сунуть хочет. Кроме этого, он петляет и не хочет в случае чего пойти на дно вместе с Лёшей. Мне есть чем заняться, Манюнь. И твоя подружка-блядь в список моих дел уж точно никаким боком не входит.

Я стараюсь не реагировать на то, в каком тоне Серёжа сейчас со мной разговаривает. Обсценной лексики в моей жизни с его появлением стало в разы больше. Я к ней даже привыкла, но сейчас она почему-то особенно сильно режет слух.

— А если он еще что-то с ней сделает? А если убьет? — у меня перехватывает дыхание от одного этого предположения.

— Меня это мало волнует. А ты слишком сердобольная. Нельзя быть такой, иначе все вокруг будут этим пользоваться. Ты ее предупреждала, чем чревато такое знакомство?

— Да, — нехотя отвечаю.

— Она послушалась?

— Нет.

— Какие еще вопросы, манюнь?

— Спасибо. Никаких.

Я разворачиваюсь и ухожу к себе в комнату. Рациональная часть меня понимает, что глупо злиться на Бармалея. Он прав в каждом своем слове. Но… Я ничего не могу с собой поделать. Мне обидно. Я не привыкла решать проблемы так, как их решает Серёжа. Не привыкла сразу четко и уверенно говорить «нет». Даже, когда приходиться так сделать, меня потом мучает совесть и мысли не дают покоя.

Стоит только закрыть глаза, и я снова вижу избитое лицо Ксюши. Я очень переживаю за нее и начинаю по-настоящему ненавидеть Лёшу. Как бы она себя ни вела он не имеет права распускать руки.

Пока переодеваюсь и борюсь с собственными эмоциями, замечаю, что к нам приезжает Валет. Сидит он у нас до позднего вечера. О чем он там разговаривает с Серёжей и зачем вообще приехал не имею ни малейшего понятия. Возможно, дальше прорабатывают план по устранению Лёши и Куницына. Не знаю.

Впервые я не рада каникулам, потому что элементарно не нахожу, чем себя занять. Да и настроения никакого нет.

Лежу в кровати. Ворочаюсь с одного бока на другой. Всё думаю и думаю о Ксюше.

Замираю, когда слышу, как открывается дверь. Закрываю глаза и надеюсь, что Серёжа решит будто я сплю и уйдет.

Но нет.