Я протянул руку и обхватил её ладонь.

— Это больше, чем нормально. — Мы замерли на несколько секунд, наши пальцы переплелись, взгляды встретились. — Я очень горжусь тобой, — тихо сказал я.

Перл провела большим пальцем по моей ладони, туда и обратно.

Затем вернулась к кастрюле и помешала соус.

— Я не взяла ничего на десерт, думая, что в морозилке есть мороженое. Но когда вернулась, я посмотрела и поняла, что мы, видимо, съели всё вчера вечером.

— Сейчас сбегаю в лавку внизу. Мороженое или кексы?

Я хотел, чтобы Перл продолжала принимать решения, чтобы вернуть утраченный контроль, даже если каждый шаг был небольшим, а решения — незначительными.

Она подняла кастрюлю с макаронами и слила воду в раковину.

— Кексы, — сказала она и помедлила. — Да, точно, кексы.

Перл разложила горку макарон на две тарелки, а затем полила их кипящим соусом.

Поскольку у меня не было обеденного стола, она присоединилась ко мне по другую сторону барной стойки, и мы приступили к еде.

— Перл… — простонал я, ощутив, как чеснок, добавленный к луку и перцу, сделал соус невероятно насыщенным и вкусным. — Это потрясающе.

— Спасибо.

Я положил руку ей на спину, и она посмотрела на меня.

— Нет, серьёзно, это действительно потрясающе.

Её глаза засияли ещё ярче.

— Мне приятно это слышать. — Перл откусила кусочек хлеба и медленно положила его на стол, сжимая в руках бумажную салфетку. — Я хочу поговорить с тобой об одном деле.

Она прочистила горло.

— Сегодня мы обсуждали это на терапии.

Перл вытерла губы салфеткой, потом покрутила её в пальцах.

— Я знаю, ты говорил, что сюда никто не придёт, чтобы дать мне пространство, необходимое для восстановления. Но это твой дом, и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя гостем. Если захочешь пригласить друзей, девушку — кого угодно, я это поддержу.

Марлен считала важным, чтобы Перл узнала о событиях, приведших к поимке Литтла. В течение нескольких недель мы обсуждали смерть Дилана — постепенно, чтобы она могла переварить эту новость. Были тяжёлые моменты и срывы: Перл казалось, что она потеряла всех, кого любила. Но мы справились, и, когда смогли перейти к другим темам, я рассказал, как оказался в её камере той ночью. В ходе этих разговоров я упомянул, что бросил медицинский и пошёл в академию, чтобы найти её. Однако мы не затрагивали мою личную жизнь, кроме того, что я жил один.

Марлен говорила, что даже наши беседы должны проходить в правильном темпе, чтобы она успевала осмысливать их важность и глубину.

Эту тему мы избегали достаточно долго.

— В будущем я, возможно, приглашу Риверу. Знаю, он хотел бы тебя увидеть. И ещё нескольких ребят, с которыми мы общались в колледже — все имена и лица, которые ты узнаешь. Но это всё, Перл. Больше никого нет. И девушки тоже нет.

Она снова подняла вилку и погрузила её в спагетти.

— Я так долго гадала, какой стала твоя жизнь. — Её голос стал чуть хриплым, как всегда, когда она говорила о подвале. — Какую область медицины ты выбрал, в какой больнице работаешь. — Перл посмотрела на меня. — Сколько у тебя детей. — Между её бровями появилась морщинка, уголки губ дрогнули. — Я не представляла такого. — В её взгляде нарастала буря эмоций. — Что именно ты войдёшь в дверь моей тюрьмы.

Я развернулся к ней, забыв о тарелке.

— В тот момент, когда я понял, что ты пропала, моя любовь к медицине тоже исчезла. Мне нужно было найти тебя, и был только один известный мне способ. — Я провёл руками по штанам, сдерживая желание потянуться к ней. — В моём шкафу стоит коробка, посвящённая тебе. В ней все записи, которые я делал годами, люди, с которыми я разговаривал, все тупиковые следы на автовокзале, в нью-йоркском отеле. Я даже опросил каждого сотрудника, который работал в тот день. Я всё это документировал.

Пока не услышал показания Перл полиции и её адвокатам, я не знал, что в утро похищения та направлялась ко мне. Что она спешила на вокзал, чтобы приехать в мою квартиру, когда Литтл остановил её на тротуаре, сочинив лживую историю, чтобы заманить в машину.

Когда я это узнал, мне стало ещё хуже.

— Ты и бабушка — это всё, о чём я думала, — прошептала Перл. — Вы двое были единственным, что поддерживало во мне жизнь. — Её голос стал ещё тише. — Были моменты, когда я хотела всё закончить. Моменты, когда могла заставить его это сделать. — Она покачала головой, слёзы катились с каждым движением. — Но я думала о тебе и бабушке и не могла этого сделать.

Я стёр капли, стекающие с её подбородка, и новые, появившиеся под глазами.

— Перл...

Её губы дрожали. Дыхание становилось тяжелее с каждой новой волной слёз.

— Я хочу тебя обнять.