Пять с половиной месяцев — и я всё ещё наслаждалась запахом мыла на коже, ощущением вымытых и ухоженных волос, водой из крана, твёрдой, как капли дождя, смывающей ночь.

В шкафу Эша у меня был свой уголок: там висела одежда, которую он купил для меня — джинсы и свитера, майки и шорты. Кроссовки и туфли стояли внизу.

Каждый раз, когда я пыталась поблагодарить его за всё, что он делает, Эш отвечал, что делает недостаточно. Он был самым щедрым человеком до глубины души. Однажды я заставлю его понять, что всё это значит для меня. Эш увидит мою благодарность, а не просто услышит о ней.

А пока у меня были только слова.

Когда я оделась и вышла из его комнаты, услышала, что он в душе. Поэтому пошла на кухню и начала готовить завтрак. Разбила несколько яиц прямо на сковороду и помешивала их во время готовки. На второй сковороде пожарила бекон, в тостере подсушила хлеб. Когда он вошёл, я уже раскладывала еду по тарелкам.

— Тебе необязательно было этим заниматься, — сказал Эш.

Хотя мы пользовались одними и теми же средствами в душе, запахи на нём были совсем другими, особенно когда Эш наносил одеколон. Я закрыла глаза и на мгновение вдохнула ароматы, которые давно запомнила, но они не шли ни в какое сравнение с реальностью.

— Тише, — сказала я, снова открывая глаза. — Я хотела.

Я поставила тарелки на стойку, наполнила наши чашки и села на стул рядом с ним.

— Боже, — простонал он. — В колледже ты готовила лучший завтрак, а сейчас он ещё вкуснее. — Эш положил в рот несколько ложек. — Яйца восхитительны.

Я вспомнила блюда, которые готовила для него и Дилана, и тьма начала подкрадываться к краям моего сознания, печаль, которую я постоянно пыталась оттолкнуть.

— Хотела бы я, чтобы мы снова могли так поесть втроём.

Он поднял взгляд от тарелки, жуя кусок бекона.

— Ты не представляешь, как сильно я этого хочу.

— Хоть ненадолго, но в какой-то момент нас обоих не стало. — В горле сжалось, словно что-то душило меня изнутри. — Боль, которую ты, должно быть, испытал… я даже не могу об этом думать.

— Нет, Перл... — Эш положил вилку. — Я потерял всех троих.

Бабушка.

Я не знала, какими были их отношения после моего исчезновения, но подозревала, что они были. Но пока не готова была говорить о ней, не могла даже обсуждать её смерть — для этого у меня ещё не хватало сил. Но когда я буду готова, Эш даст мне ответы.

— Как ты до сих пор держишься?

— Благодаря тебе. — Эш опустил руки, и я взяла одну в свою, сжимая, пока он говорил: — Ты думаешь, что я вытащил тебя из тьмы. Но, Перл, ты тоже вытащила меня.

Я сжала его пальцы, глядя на них, всегда такие тёплые и добрые.

— Можно я тебя обниму?

Он кивнул.

— Скорее.

Я хорошо знала это чувство. Потом встала со стула и упала в его раскрытые объятия, прижимая его к себе так крепко, как только могла. Я не могла забрать его боль, не могла избавиться от своей. Но могла сопереживать и дать обещание.

— Я вернулась, — сказала я, прижавшись к его шее. Сделала вдох, задержала дыхание и дала этой мысли улечься в голове. — И я никуда не уйду.

После...

Эш

Дорога заняла почти семь часов. Прошло больше одиннадцати лет с нашего последнего визита сюда, но в тот момент, когда я въехал на подножие горы Кадиллак, воспоминания о ландшафте и деталях нахлынули волной. Это место невозможно было забыть, даже если бы я попытался. И уверен, Перл тоже не могла его забыть — наверняка она поняла, куда мы направляемся, едва мы выехали из Бостона. Но за всю дорогу она не обмолвилась ни словом, пока мы не достигли Трентона.

Этот городок находится в двадцати минутах от Бар-Харбора, где мы однажды останавливались с Диланом, чтобы поесть лобстера. Когда мы проезжали мимо того самого заведения, улыбка Перл озарила её лицо, дойдя до самых глаз.

— Какой это был день, — тихо произнесла она.

На этот раз мы ехали в гору. Я потянулся через переднее сиденье, сжал её пальцы в своей руке, поднёс их к губам и поцеловал.

— Прекрасное воспоминание.

Добравшись до конца дороги, я припарковался. Мы вышли из машины и прошли остаток пути до вершины. Наши пальцы по-прежнему были переплетены, я ощущал тепло её руки. Мы нашли то самое место, где много лет назад сидели втроём.

Но теперь всё было иначе. Я чувствовал эти перемены в воздухе, видел их каждый раз, когда смотрел туда, где раньше сидел Дилан после нашего похода.

— Я скучаю по нему, — прошептал я.

— Я тоже.

Его заразительная улыбка, личность, полная энергии, бесстрашия и изрядной доли самонадеянности и упрямства.

Мир не мог создать лучшего друга, чем Дилан Коул.