Зато в ветерке, который обдувал моё лицо, было тепло, и это напомнило мне о том, как бабушка ласкала мою щеку своей рукой. Лучи солнца были похожи на её нежные поцелуи. Покалывание в ушах — как её ласковый голос.

«Детка», — слышала я в своей голове.

Бабушка знала, что я не готова к «куколке». Даже если тот человек проведёт остаток жизни в тюрьме без права на условно-досрочное освобождение, это слово нужно было запереть.

По крайней мере, на время.

Эстер Дэниелс

Бабушка, мать и лучшая подруга

Я провела пальцем по каждой выгравированной букве, по датам её жизни. Камень был таким твёрдым и холодным — совсем не таким, как она. И таким окончательным. Но так же как она знала, что я жива, я знала, что её больше нет.

Я чувствовала это.

Пустоту там, где раньше в моём сердце жило её дыхание.

Я прижалась лбом к надгробию, сжимая его край рукой, ощущая вкус слёз на приоткрытых губах.

«Бабуль.

Я знаю, что не нужно извиняться за то, что так долго не приезжала сюда. Ты смотришь на меня, ты знаешь. Так же как я знаю, что ты была со мной в тюрьме, держала меня за руку всё это время, давая мне силу».

Я вздохнула.

«Я мечтаю о твоих объятиях. Они были не похожи ни на чьи другие. Они словно защищали меня, становились щитом, и, когда ты обнимала меня, я забывала обо всех мыслях. Мягкость твоей кожи успокаивала меня. То, как твоя рука касалась моей щеки, дарило мне покой, и я знала, что, несмотря ни на что, всё будет хорошо».

Я скучала по этим рукам.

По этим объятиям.

«О боже, бабуль, я так скучаю по тебе.

Я хочу, чтобы ты знала, что я черпаю часть твоей силы, когда пишу. Несколько часов в день я сижу перед компьютером и набираю фрагменты своей истории, которые в итоге сложатся в целое повествование. Я не знаю, делаю ли это только для себя, и эта история навсегда останется лишь на моём жёстком диске, или же я приму предложение издать книгу, которое мне сделали.

Но я начала с самого начала, с ранних лет в Роксбери, когда жила с Ванессой. Выплеснуть всю ту боль помогло мне. Это позволило начать исцеляться. Я даже написала Ванессе несколько писем в тюрьму, где она отбывает последние несколько лет своего срока.

Одно я знаю точно: я скучаю по сцене, но теперь мои чувства совсем другие. Я жажду искусства, команды, которая вместе создаёт нечто невероятно трогательное. Я больше не хочу, чтобы все взгляды были прикованы ко мне. Не хочу стоять в центре и принимать поклоны. Я уже делала это и выжила. Теперь я хочу помогать создавать такие постановки, и я устроилась на полставки в Бостонский университет, работаю за кулисами, чтобы это стало реальностью.

На данный момент этого достаточно».

Я вытерла глаза, и, когда моя рука снова легла на памятник, солнце заставило кольцо на моей левой руке заиграть бликами. Оно оказалось у меня на пальце после вопроса, который Эш задал мне несколько недель назад.

В центре оправы была большая жемчужина, по бокам которой располагались два бриллианта. Это самое прекрасное кольцо, которое я когда-либо видела.

«Мне так повезло, бабуль. Быть воспитанной тобой, быть любимой им.

Знать, что ты и Дилан присматриваете за мной.

Я знаю, что в этот день мы будем есть твои любимые блюда — большой стейк и дважды запечённый картофель, и банановый пудинг на десерт. Сегодня утром я сходила в магазин и купила все ингредиенты, и именно это я приготовлю Эшу на ужин сегодня вечером.

Мы будем праздновать твой день.

Я надеюсь, у тебя замечательный день рождения. Надеюсь, ты танцуешь среди звёзд и покачиваешь плечами в облаках. Надеюсь, ты чувствуешь любовь, потому что мы точно чувствуем её в своих сердцах».

Я прижалась губами к холодной поверхности и прошептала:

— Я люблю тебя, бабуль.

Я отстранилась и вновь вгляделась в надписи, в глубину букв, в насыщенную черноту камня. Место, где она покоилась, располагалось наполовину под деревом, наполовину на солнце, словно соединяло лучшее из обоих миров.

— Город действительно постарался на славу. Это надгробие, участок… Я не смогла бы выбрать для неё место лучше, — сказала я Эшу, снова проводя пальцами по буквам.

У бабушки не было сбережений, ничего, что можно было продать, так что её имущество точно не могло оплатить это. Зная, что она умерла в больнице, я предположила, что город должен был где-то её похоронить, и это было место, которое они выбрали.

Но чем больше я об этом думала, тем меньше это казалось логичным.

Я повернулась к Эшу, стоявшему за мной, и посмотрела в его красивое лицо.