Я улыбнулась и помахала рукой, но у меня было очень мало времени, поэтому я продолжила идти, бросив через плечо:

— Я очень на это надеюсь.

Не успела я отойти и на несколько шагов, как услышала:

— Можно попросить вас подписать кое-что для моей дочери?

Я обернулась, а он открыл дверь фургона, достал блокнот и ручку.

— Ей семь, и она ходит с нами на ваши спектакли. — Теперь, когда я остановилась, мужчина подошёл ближе и протянул мне блокнот и ручку. — Она будет так благодарна. Чёрт возьми, это станет лучшим событием года, когда я скажу ей, что встретил вас.

Меня уже несколько раз просили дать автограф, и каждый раз это были дети, которые приходили посмотреть одно из наших представлений. Это было трогательно, и в этот раз не было исключения.

— Конечно. — Я взяла ручку и блокнот. — Как зовут вашу дочь?

— Долли, — криво улыбнулся мужчина, закатывая второй рукав. — Я зову её Долл16, сокращённо.

— Мило.

Размышляя над этим именем, я написала наверху «Долли», пожелала маленькой девочке всегда стремиться к мечтам и подписалась внизу, прежде чем вернуть блокнот.

— Это очень мило с вашей стороны, Перл. — Он прочитал мою записку. — Она будет в восторге.

— Рада помочь. — Я снова помахала рукой. — Хорошего дня.

Я снова направилась к вокзалу, всё ещё широко улыбаясь. Может, встреча с этим мужчиной — знак? Знак грядущих хороших событий, вроде прослушиваний, которые ждали меня завтра утром. Мысль о том, что придётся читать текст перед полным залом людей, заставляла меня нервничать. Но воспоминание о мужчине, рассказывающем дочери о нашей встрече, помогло немного унять тревогу.

Момент, который запомнится надолго, — вот на чём я решила сосредоточиться вместо тревоги, сжимавшей грудь.

Но мои планы резко прервались, когда чья-то рука зажала мне рот. Что-то внутри ладони он вдавил мне в рот, удерживая между зубами, чтобы я не могла кричать. Затем на глаза натянули повязку. Сумка выпала из руки, а он заломил мне руки за спину, стягивая запястья верёвкой.

Я не могла ими пошевелить.

Я не могла...

— Ты поедешь ко мне домой. — Его смех больше напоминал кудахтанье. — Мои куколки будут так рады, когда увидят кого-то столь прекрасного в их кукольном домике.

Моё тело напряглось, превратившись в мёртвый груз. Ноги подкосились. В животе всё перевернулось, паника заполнила каждую клеточку. Эмоции, о которых я даже не подозревала, хлынули наружу, пока он тащил меня к фургону.

Я не могла дышать.

Я не могла видеть.

Я даже не могла позвать на помощь.

— Ну и ну, — прорычал мужчина за секунду до того, как поднял меня в воздух. — Ты красива, даже когда плачешь.

После...

Эш

— Перл, — снова прошептал я, нуждаясь в том, чтобы произнести её имя вслух и сделать этот момент реальным.

Я не приказывал своим ногам двигаться. Не чувствовал порыва ветра, когда бежал к ней. Не ощутил боли, когда колени ударились о бетон, а тело опустилось на колени перед ней.

— Это я… Эш.

Перл прочистила горло, и звук был такой, как будто она была полна дыма.

— Это… — её голос был едва слышен; Перл подняла руку, медленно протянув её между нами; пальцами коснулась моей щеки, нежно прижалась к ней, — действительно ты?

— Да.

Я знал, что должен подождать. Знал, что нужно следовать протоколу.

В голове пронеслись годы обучения.

Но я проигнорировал всё это, обхватил её руками и прижал к себе. Держал её волосы — жир на них ощущался на моей коже; другую руку положил на её спину — позвонки напоминали гриф гитары.

— Боже мой, Перл, ты жива.

Я закрыл глаза и наконец смог сделать долгий, глубокий вдох.

Я покачивал её тело медленными движениями, сжимая то, что казалось лишь половиной от неё.

Давным-давно я запомнил каждый сантиметр, каждую впадинку, все её прекрасные изгибы. Теперь, прижимая к себе её хрупкую фигуру, я не находил почти ничего из этого.

Оболочка, точно как у двух других жертв.

— Это… правда… реально?

Я отстранился, чтобы она могла увидеть моё лицо, разглядеть мои губы, прочесть искренность в моих глазах. Но в этой новой позиции я заметил, что её волосы стали вдвое длиннее, глаза впали, стали пустыми. Губы потрескались и побледнели.

Она дрожала, будто ей было холодно.

— Это реально. — Я растирал её руки, пытаясь согреть. — Я выведу тебя отсюда. Этот монстр больше никогда не причинит тебе вреда.

Её лёгкие хрипели при вдохе, даже дыхание звучало надломлено.