В наушнике раздался ответ одного из членов команды. Я снова посмотрел на Миллс.

— Твоя мама едет в «Масс Дженерал». Она будет там ещё до твоего приезда.

Керри кивнула; её волосы зашуршали, касаясь подушки за головой.

— Хорошо.

— Прежде чем я уйду, тебе что-нибудь нужно? Могу я сделать что-то, чтобы тебе было комфортнее?

— Нет. Н-но… — Её подбородок дрогнул, уткнувшись в голову куклы; взгляд беспокойно метался по сторонам. Зная, что она прожила в той камере шесть месяцев, я понимал, что яркий свет и звуки ошеломляли её чувства. — С-спасибо.

Я постучал по свободному месту рядом с её босой ногой.

— Мы с напарником продолжим разбираться. Ты ещё увидишь нас. — Я задержал взгляд на её глазах ещё на мгновение. — С тобой всё будет в порядке, Керри.

Одна из парамедиков накрыла ноги Миллс одеялом, другая согревала стетоскоп, чтобы приложить его к груди девушки. Я развернулся, чтобы вернуться в дом.

Полиция перекрыла всю дорогу, вход в дом был огорожен жёлтой лентой. Вдоль улицы стояли полицейские машины с включёнными мигалками, а репортёры уже снимали происходящее с тротуара.

Через час все каналы Новой Англии будут освещать эту историю.

— Они ищут другую дверь, — сказал Ривера, когда я вошёл в гостиную. — Комната, где находилась Миллс, была полностью бетонной. Если там внизу есть кто-то ещё, вход должен быть с другой стороны.

Команда анализировала лестницу, ту самую, где Ривера обнаружил металлическую дверь сбоку.

— Я вовсе не говорю, что это было легко, — продолжил Ривера. — Но я и представить не мог, что Литтл держит её взаперти прямо в своём чёртовом доме.

Мы держались рядом с командой, наблюдая, как они приносят оборудование и инструменты, которые помогут в поисках.

— Я знал, что Литтл врёт, — сказал я. — Но всерьёз думал, что он убил эту несчастную девушку. Я и понятия не имел, что мы вот-вот обнаружим такое.

Он скрестил руки на груди.

— Пока ты выносил Миллс наружу, я заглянул наверх. — Ривера покачал головой и вздохнул. — Этот парень — настоящий псих.

— У нас что-то есть! — крикнул один из членов команды.

Они разобрали нижнюю часть лестницы, подняв первые четыре ступени и откинув их назад — между ними оказалась петля, позволявшая их двигать. Когда я подошёл ближе и заглянул в образовавшуюся щель, то увидел другую потайную лестницу, ведущую в иную часть подвала.

— Вот же хитрый ублюдок, — сказал я Ривере, стоя рядом с ним и разглядывая сооружение Литтла.

— Блестящий проект от яростного психопата, — ответил Ривера.

Члены команды вручили нам с Риверой фонарики, и я первым спустился вниз, ступив на деревянную ступеньку.

Медленно спускаясь, я освещал пространство во всех направлениях, пытаясь понять планировку и то, куда мы направляемся. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь гулом единственной лампочки, свисавшей с потолка.

Когда я наконец спустился вниз, комната оказалась цементным коридором с дверью слева от меня. Дверь была заперта на навесной замок и не поддавалась, когда я попытался её открыть.

— Принесите болторез, — сказал я в микрофон.

Офицер сбежал по лестнице, приставил инструмент к замку и перекусил его. Дверь поддалась, и мы смогли медленно её распахнуть.

Я набрал в грудь воздуха и задержал дыхание, готовясь к тому, что мы сейчас обнаружим.

Я отчаянно надеялся, что если там есть человек, он всё ещё жив.

Дверь открылась достаточно широко, чтобы мы смогли разглядеть камеру, идентичную той, где находилась Миллс. В углу стояло ведро, с потолка свисала одинокая лампочка. На полу лежали три книги в мягкой обложке, а в центре маленькой комнаты — грязная койка.

На кровати сидел худой, испуганный, дрожащий мужчина.

У него были длинные волосы и испуганные глаза.

Он обнимал куклу.

— Детектив Флинн, — сказал я, показывая ему свой значок. — Мы здесь, чтобы спасти тебя. Можешь назвать своё имя?

Он поднял лицо, обнажив густую, очень длинную бороду. Когда он прочистил горло, раздался звук, похожий на кашель.

— Дэвид… — Его голос был таким тихим, что я едва расслышал. — Дэвид Коэн.

Я понял, что облегчение не всегда выражается звуками. Не всегда проявляется слезами. В случае с Коэном оно выражалось в дыхании — его грудь вздымалась и опускалась так, словно мы только что подарили ему новые лёгкие.

«Дэвид Коэн, тридцать лет, похищен из Бруклина почти шесть лет назад, — прозвучал голос члена команды в моём наушнике. — В последний раз видели вечером седьмого февраля. Был в серой толстовке и спортивных штанах. Его мать сказала, что он собирался встретиться с друзьями и не вернулся домой».

Ноги Коэна были вытянуты прямо, ступни повёрнуты к полу, руки сжимали шею куклы.