— Вы Эш, парень её внучки, да? — Ей не нужно было, чтобы я подтверждал; по её лицу было ясно, что она уже знает ответ. — Она много рассказывала о вас и о том, что вы приедете сегодня. — Медсестра положила руку на мою, лишь на секунду сжав её. — Мне очень жаль, что именно мне приходится сообщать вам эту новость. Эстер была удивительной женщиной.

— Я не могу… — я посмотрел на пол, на свои ботинки, на длинный коридор, куда угодно, лишь пытаясь найти что-то, что избавило бы меня от этого чувства, — поверить, что её больше нет.

— Эстер боролась изо всех сил, но была очень тяжело больна. Мы сделали всё возможное, чтобы облегчить её боль.

Я снова посмотрел на медсестру, сбитый с толку. Казалось, она говорит на другом языке.

— Она была больна? — покачал я головой. — Я разговаривал с ней в понедельник. Она сказала, что падала и чувствовала головокружение.

— Эстер планировала рассказать вам об этом, когда вы приедете. Она не хотела беспокоить вас, пока вы учитесь. Я знаю это, потому что была в палате, когда она звонила вам, ей нужна была помощь, чтобы набрать номер и держать телефон у уха.

Эмоции закипали у меня в груди, свистя, как проклятый чайник.

— У неё была мелкоклеточная карцинома четвертой стадии.

— Рак лёгких, — выдохнул я, запустив руку в волосы, едва ощущая, как сжимаю пряди. — Не могу в это поверить…

— Бедняжке поставили диагноз два месяца назад. Она сразу начала химиотерапию, надеясь облегчить боль, но мы ничего не могли сделать, чтобы остановить прогрессирование болезни. — Морщины вокруг её глаз углубились от сочувствия. — У неё не хватило сил бороться.

Бабушка была здесь совсем одна, никто не держал её за руку, когда ей поставили диагноз или когда она проходила химиотерапию.

Никто не давал ей надежды.

И каждый мой звонок сообщал ей, что они по-прежнему не приблизились к тому, чтобы найти Перл.

Чёрт возьми.

Мои руки стали слишком тяжёлыми, чтобы их держать, и я опёрся на стойку, чувствуя, как лицо тоже норовит опуститься.

— Думаю, мне нужна минутка. — В горле стоял ком. — Я не был готов к этому.

Медсестра отодвинула кресло на несколько сантиметров к другой части стола и достала что-то из большой сумки. Вернувшись, она положила руку на мою — туда, где бабушка много раз касалась меня своими маленькими, хрупкими пальцами.

— Эстер просила передать вам это. Если бы вы не пришли сегодня, она оставила мне ваш номер телефона, и я должна была связаться с вами, чтобы узнать ваш адрес.

В другой руке у неё был конверт, на котором моё имя было написано очень дрожащим почерком.

— Эту часть она написала сама, — кивнула медсестра на курсив. — Остальное я помогла ей.

Я положил конверт в карман.

— Спасибо, что были рядом с ней.

Медсестра улыбнулась.

— Эстер была удивительной женщиной. Она постоянно хвалила вас и была так благодарна за то, что вы есть в её жизни. Эстер старалась держаться — она говорила мне это каждый раз, когда я приходила на смену, — вздохнула медсестра, её голос смягчился. — Мне жаль, что вы не смогли с ней попрощаться.

Я не пытался говорить.

Я просто прижал руку к конверту, прижимая её последние слова к своему телу, чтобы почувствовать себя ближе к ней.

И когда я почувствовал, что у меня появились силы двигаться, то отступил на шаг, беззвучно произнеся «спасибо», и заставил себя пойти в том направлении, откуда пришёл.

После...

Эш

— Там, за этой стеной, кто-то есть, — прошептала Керри мне на ухо, ослабив хватку и перестав впиваться в мою кожу ногтями.

Я откинул голову назад, чтобы взглянуть на её измученное лицо.

— Мужчина, который иногда разговаривал со мной, помогал пережить самые тяжёлые моменты.

Я бросил взгляд на Риверу, и уже через секунду он говорил в микрофон, передавая информацию команде.

— Ты знаешь, как его зовут? — осторожно спросил я её.

— Нет.

Взгляд моего напарника дал мне понять, что он займётся этим, и я сказал Миллс:

— Мы разберёмся. Сейчас я отнесу тебя к машине скорой помощи.

Обхватив Керри рукой за шею, я осторожно поднял её по крутым ступеням и вынес наружу, уложив на каталку перед скорой помощью. Рядом стояли две женщины-парамедика, готовые проверить её жизненные показатели.

— Они осмотрят тебя, — сказал я Миллс, убедившись, что она в безопасности на каталке. — А потом доставят в больницу.

Я поднял палец, давая ей понять, что мне нужно лишь мгновение, и произнёс в микрофон:

— Можете сообщить последние данные о матери Миллс?