Дверь была достаточно большой, чтобы пройти через неё, и закрыта на засов с тремя висящими сбоку замками.

— Сядь на хрен обратно! — крикнул я Литтлу, когда он встал и попытался сделать шаг, вытащив пистолет из кобуры и направив на него. — Подними свои грёбаные руки вверх.

«Мы входим», — сказал мне на ухо член команды.

Литтл опустился на диван, подняв руки.

— Куда ведёт эта дверь? — настаивал я.

Команда ворвалась внутрь, направив оружие на Литтла.

— Отвечай на вопрос, — рявкнул я.

Он молчал, переводя взгляд с одного из нас на другого.

Все мы ждали ответа.

— Согласно данным округа, в этом доме нет подвала, он построен на твёрдом грунте, — сказал я. — Итак, в третий раз, скажите нам, куда ведёт эта дверь, мистер Литтл.

Он сделал несколько глубоких вдохов, его взгляд метался от входной двери к металлической, как будто кто-то из нас был настолько глуп, что позволил бы ему сбежать.

— Я хочу адвоката.

Слова, которые произносит каждый виновный ублюдок, когда его поймали.

Я посмотрел на команду и крикнул:

— Наденьте на него наручники и выведите отсюда, а мы вскроем эту металлическую дверь!

Пока один из оперативников надевал на Литтла наручники и выводил его наружу, остальные взялись за замки. Кусачками последовательно перекусили их, и Ривера встал перед дверью, когда её открыли.

— Что там внизу? — спросил я, стоя за его спиной.

— Ничего не вижу, кроме деревянной лестницы. — Он отступил на пару дюймов, передавая мне фонарик. — Окажи нам честь, Флинн.

Я посветил фонариком в отверстие и присел на корточки, чтобы пролезть через небольшой проём. Затем осторожно начал спускаться вниз, не будучи уверенным в прочности ступенек. Что-то подсказывало мне, что Литтл использовал свои инженерные знания, чтобы построить эту лестницу и всё, что находилось внизу. А значит, доверять этой лестнице нельзя. Там могли быть ловушки, фальшивые ступени — всё что угодно.

Медленно спускаясь и проверяя каждую ступеньку, на середине пути я разглядел очертания женщины, сжавшейся в углу. Было трудно различить что‑то кроме контура её тела.

— Здесь кто‑то есть! — крикнул я наверх.

Ривера уже стоял на верхней ступени, двигаясь с той же осторожностью, что и я; за ним ждал офицер, готовый спуститься следом.

Всё ещё осторожно спускаясь по оставшимся ступенькам, я наконец достиг низа и быстро оглядел небольшое помещение. Оно было чуть больше обычной комнаты в общежитии, без окон, с единственной лампочкой, свисающей с потолка.

Девушка подтянула колени к груди, уткнувшись лицом в руки. Лишь глаза — единственная видимая часть её лица — не отрывались от меня.

— Керри Миллс? — спросил я, сделав несколько шагов вперёд.

Когда девушка ослабила объятия, стала видна кукла, которую она прижимала к груди.

Девушка опустила предплечья ещё ниже, открыв лицо. Несмотря на грязь и ссадины на щеках, на истощённость, разительно отличавшую её от фотографий, не было сомнений, на кого я смотрю.

— Да, — прошептала она хриплым голосом. — Это я.

Я достал удостоверение и показал девушке свой значок, надеясь, что это её успокоит.

— Я детектив Флинн. — Я повернулся и указал на своего напарника, который только что спустился по лестнице. — Это детектив Ривера. Керри, мы приехали, чтобы отвезти тебя домой.

— Домой… — Слово прозвучало как выдох, и, едва оно сорвалось с губ, по её щекам хлынули слёзы. Керри вцепилась в куклу, словно я мог её отобрать. — Вы правда за-заберёте меня домой? — Слёзы потекли быстрее, на губах выступила слюна.

— Да.

— О боже… О боже… — Керри закрыла лицо руками, кукла теперь лежала у неё на коленях. — Всё кончено. Боже мой, всё кончено.

Я намеренно производил достаточно шума, приближаясь.

В случаях, когда жертвы находились в плену, невозможно предугадать их реакцию на что‑либо: пережитая травма могла исказить восприятие реальности. Важно было, чтобы она всегда знала, где я нахожусь; любой неожиданный жест мог навредить.

— Керри, — сказал я, опустившись на корточки в паре футов от неё, — как только мы вытащим тебя на улицу, мы сразу же отвезём в больницу и обеспечим необходимую медицинскую помощь.

Она опустила руки с лица, и я добавил:

— По дороге мы позвоним твоей маме и договоримся, чтобы она встретила нас там, хорошо?

Керри кивнула. Сначала медленно, а потом энергичнее.

— Моя ма-мама. — Ещё больше слёз потекло по щекам. — Я та-так по ней скуч-чаю.

— Ты очень скоро её увидишь.

Она опустила голову, плечи поникли, руками крепко сжимала куклу.

— Я свободна. — Её голос по-прежнему был не громче шёпота.