— У меня случаются приступы головокружения, я падаю, и это происходит довольно часто, — прокашлялась бабушка; её голос сегодня уже звучал довольно хрипло. — Меня положили в больницу.

Моё сердце разрывалось.

Из-за неё, из-за этой ситуации.

Из-за того, что у неё не было никого, кроме меня, а я находился в Балтиморе.

— Ты сейчас там?

— Да.

Я провёл рукой по волосам, но боль в груди ничуть не ослабевала.

— Бабуль, что я могу сделать? Я хочу помочь.

— Мой милый, милый мальчик, ты ничего не можешь сделать. Я звоню, потому что уже больше недели не была дома, и я переживала, что, если ты позвонишь, чтобы рассказать мне новости о Перл, ты не сможешь до меня дозвониться.

Я прижал ладонь ко лбу, надеясь, что давление остановит боль.

— Я звоню детективу каждые пару дней, бабуль. У него по-прежнему нет новостей для нас.

— Я боялась, что ты это скажешь.

Я бросился к своему блокноту, где хранил расписание, и быстро просмотрел планы на эту неделю.

— Я приеду домой в эти выходные. Выеду в пятницу днём пораньше и сразу отправлюсь к тебе, как только приеду в город. В какой ты больнице?

Был только понедельник. Если предположить, что бабушку не выпишут и я смогу выполнить всю необходимую работу в ближайшие пару дней, то, возможно, я даже смогу выехать чуть раньше.

— О, дорогой, я надеюсь, ты едешь домой не только из-за меня.

Я не хотел врать, но и не хотел, чтобы бабушка чувствовала вину.

— Мне уже несколько недель нужна передышка, а дом — идеальное место для этого.

— Будет так здорово увидеть знакомое лицо. — Я услышал, как бабушка улыбается, и от этого боль в моём сердце стала ещё сильнее. — Бостонская больница, дорогой. Палата 226.

— Увидимся в пятницу, бабуль.

Она помолчала несколько секунд, а потом сказала:

— Береги себя, Эш, и веди машину аккуратно.

— Обязательно.

Я положил трубку и вернул беспроводной телефон на базу.

Мне нужно было позвонить Дилану и сказать, что я буду ночевать у него на диване в эти выходные. Я не был уверен, что он будет дома, возможно, он будет в полёте. Я очень надеялся, что это не так. Мне действительно нужно было провести время с лучшим другом. А ещё мне нужно было позвонить родителям, которые будут разочарованы, что я не останусь у них, но я пообещаю им ужин в китайском квартале хотя бы в один из вечеров.

Я не думал, что смогу приехать домой до конца семестра, даже планировал провести здесь День благодарения.

Но эта поездка была именно тем, что мне нужно. Передышка от монотонности и напоминание о том, что за пределами медицины есть жизнь. Возможно, это даже заставит меня немного соскучиться по учёбе, поскольку сейчас я едва мог вынести мысль о ней, особенно когда смотрел на свой стол, осознавая, сколько работы меня ждёт сегодня.

И, что самое важное, после встречи с бабушкой у меня появится возможность зайти в полицейский участок.

Телефонные звонки не давали никаких результатов. Пришло время лично навестить этого детектива.

***

Поскольку мне удалось выехать из Балтимора на несколько часов раньше, я прибыл в Бостон вскоре после ужина и сразу направился в больницу. С номером палаты бабушки, написанным на маленьком клочке бумаги в руке, я поднялся на лифте на второй этаж и нашёл нужный коридор, цифры на дверях становились всё меньше по мере того, как я приближался к её палате. Я в последний раз проверил записку и замедлил шаг у двери, стараясь не шуметь, на случай если бабушка спит.

Войдя, я ожидал увидеть очертания её хрупкой миниатюрной фигуры под одеялом, седые волосы, разметавшиеся по подушке, артритные руки, покоящиеся сверху. Но человек, лежащий на её месте, был подходящего возраста, но другого пола.

Подумав, что её перевели в другую палату, я подошёл к сестринскому посту и дождался, когда медсестра закончит разговор по телефону.

— Я друг Эстер Дэниелс. Она была в палате 226. Не могли бы вы сказать, в какой палате она сейчас?

Медсестра уставилась на меня, её плечи оставались совершенно неподвижными, а морщины вокруг глаз становились глубже с каждой секундой молчания. Когда она наконец вздохнула, я увидел то, чего не хотел видеть.

Сожаление.

Сострадание.

— Мне очень жаль, — сказала она. Медсестра посмотрела на свои руки, сложенные на столе. Когда женщина вновь взглянула на меня, выражение её лица стало ещё более напряжённым. — Я была медсестрой Эстер почти всё время, пока она здесь находилась. Она скончалась два дня назад.

Моё сердце остановилось. Воздух в лёгких застрял, и я не мог выдохнуть и не мог вдохнуть.

— Она... что?

Она мягко кивнула.