— Человек, который держал тебя здесь, Рональд Литтл, сейчас находится под стражей и больше никогда не сможет причинить тебе вреда.

Длинные грязные пряди волос прилипли к её лицу.

— Заприте его.

Мне казалось, что Керри физически не могла говорить громче, или её приучили не делать этого.

Она прижала куклу к подбородку и добавила:

— И выбросьте этот чёртов ключ.

«Скорая только что прибыла, — прозвучал голос в моём наушнике. — Их проинформировали, они готовы перевезти Миллс в больницу».

Я снова огляделся. В этом помещении не было ничего, кроме книги и ведра. Запах мочи стоял такой резкий, что нетрудно было догадаться, для чего оно использовалось.

Моё сердце разрывалось от жалости к этой невинной девушке.

— Хочешь выбраться отсюда?

Когда Керри кивнула, я протянул руки, чтобы показать, что в них ничего нет.

— Я бы хотел тебя понести, если ты не против?

Не дожидаясь её ответа, я продолжил:

— Я не причиню тебе вреда, Керри. Ривера тоже. Мы просто хотим тебе помочь и просим довериться нам. Ты сможешь?

Она помедлила с ответом.

— Да-а.

Она не рыдала, как жертвы, которых вытаскивают из разбитых машин, а рядом с ними лежат мёртвые тела их близких. Эти слёзы были похожи на болезнь, от которой она наконец излечилась.

Это чувство казалось глубже простого облегчения.

— Я подниму тебя, — сказал я.

Получив согласие Керри, я медленно сократил расстояние между нами. Когда между нами не осталось места, очень осторожно просунул одну руку под её ноги, другую — под спину и, прижав к себе, поднялся.

Девушка казалась невесомой.

От её грязной одежды шёл запах подвала.

— Как только я вынесу тебя на улицу и посажу в скорую, парамедики отвезут тебя в больницу.

Я хотел, чтобы Керри знала каждый шаг, и повторял их, чтобы ей было спокойнее. В такой ситуации нельзя было перебрать с объяснениями. Меньше всего мне хотелось усилить её тревогу сверх того, что она уже испытывала.

Я сдвинулся всего на несколько сантиметров и спросил:

— Ты в порядке?

— Да-а… — Керри обвила рукой мою шею, кукла лежала у неё на животе — вещь, с которой она пока не готова была расстаться.

Ривера повёл нас к подножию лестницы, и как раз когда я собирался начать подниматься, Керри впилась пальцами в моё плечо, не давая мне двигаться дальше. Она наклонила лицо к моему уху, прижав губы вплотную.

Керри зашептала.

И слова, которые я расслышал, пронзили холодом всё моё тело.

До...

Эш

Звук телефона, звонившего всего в нескольких дюймах от того места, где я сидел, заставил меня вздрогнуть за столом. Я был настолько погружён в учёбу, что мне пришлось оторвать взгляд от учебника по патологии, поднести телефон к лицу и сказать:

— Алло?

— Это Эш?

Голос на другом конце провода поразил меня, и в моей голове мгновенно пронеслись воспоминания, словно кинолента.

То же самое происходило всякий раз, когда я сам звонил ей, но за три месяца с тех пор, как я уехал учиться в медицинский, она впервые набрала мой номер.

— Да, это я. Привет, бабуль.

— Рада слышать твой голос, — сказала она. — Как учёба?

С одной стороны, дни тянулись бесконечно, и каждый казался годом. С другой — я не мог отличить один день от другого. Если я думал, что подготовительный курс к мединституту был сложным, то всё, чем я занимался раньше, не шло ни в какое сравнение с тем, что было сейчас.

Я жил и дышал медициной.

И у меня даже не было секунды, чтобы задуматься, по-прежнему ли я люблю это дело.

Но без этой программы я бы валялся на диване у Дилана, пьяный, погружённый в депрессию из-за Перл. Хотя я ощущал её отсутствие каждую секунду, то тёмное, мучительное, опьяняющее состояние было не тем местом, где мне следовало оставаться. Я мог скучать по ней и ждать её возвращения, не доводя себя до смерти алкоголем.

— Это… непросто. — Я закрыл книгу, которую читал, бросил маркер и встал со стула, чтобы пройтись по маленькой спальне. — А как ты, бабуль? Как дела в доме престарелых?

Я изо всех сил старался звонить бабушке раз в неделю, но бывали периоды, когда проходило несколько недель, прежде чем я набирал её номер. Сейчас был именно такой период. Не потому, что не хотел. Просто каждый вечер возвращался из библиотеки так поздно, что знал: она уже спит, если я ей позвоню. На следующее утро я говорил себе, что постараюсь лучше, но всё повторялось снова и снова.

День сурка.

Вот что такое учёба в медицинском.

— Боюсь, дела идут не очень хорошо. Поэтому я и звоню.

Я остановился у окна.

— Что случилось?