— Других зацепок нет?

— Двадцатилетняя девушка оставила свой мобильный телефон дома, у неё нет парня, и лучшая подруга ничего о ней не слышала. Мать в отчаянии, у неё ещё четверо детей, а отца нет. — Его взгляд был тяжёлым. — Ещё одна чёртова фотография, которую можно добавить к остальным. — Ривера кивнул в сторону стены у входа в отдел, где мы вывешивали распечатки всех пропавших в районе.

Я стиснул зубы.

— Каждое из них заставляет меня ещё больше ненавидеть Бостон.

Ривера встал со стула, остановился у моего, положив руку мне на плечо.

— В каждом городе есть монстры. Наши не хуже других. Увидимся позже, Флинн.

Керри

Кляп исчез.

Как и верёвки, которые связывали мои руки за спиной.

Я не знала, как долго он держал меня связанной. Без окон в подвале невозможно было определить время, но с тех по как он снял верёвки, меня кормили дважды.

Мой желудок постоянно урчал, спазмы были почти невыносимыми.

Я никогда не была большим гурманом, но теперь это было всё, о чём я могла думать.

Жирный гамбургер с сыром, стекающим по бокам.

Спагетти с большим количеством мяса в соусе.

Пепперони, выложенная двойными рядами на пицце.

Всё, что было жирным и маслянистым, чтобы насытить меня.

В первый раз, когда он пришёл с едой, у него была бумажная миска с овсянкой, наполненная наполовину. У неё не было вкуса — он не доварил её — и большая часть слиплась в твёрдые комки.

Мне было всё равно.

Вместо того чтобы использовать пластиковую ложку, которую он принёс, я поднесла миску ко рту и проглотила. В желудке эта каша ощущалась как цемент.

Боль началась почти сразу.

Я обхватила живот руками и раскачивалась взад-вперёд.

Рот наполнился слюной.

Я не хотела блевать.

Просто хотела почувствовать сытость, чтобы свернуться калачиком на тонком, неровном матрасе и наконец заснуть.

Но через несколько минут я склонилась над ведром, извергая каждую крошку вместе с желудочной кислотой.

Ведро, которое он так и не помыл, и не заменил на новое.

«Почему?»

Этот вопрос жёг так же, как желчь.

Я не могла выкрикнуть его в подвале. Не могла произнести.

Не могла издать ни звука из-за его угроз.

Молчи, иначе...

Хорошая девочка.

Та, кем я должна была быть, чтобы он снова накормил меня.

На этот раз небольшой миской риса.

Я ела медленнее, пережёвывая каждое зёрнышко, пока оно не превращалось в кашицу. Эта еда осталась внутри, и я смогла прилечь на матрас и закрыть глаза.

И не зацикливаться на голоде.

Но я ждала.

Ждала звука трёх замков.

Ждала, что будет дальше.

Как только я услышала, как открылся первый замок, я приободрилась, ожидая, что полиция сбежит по лестнице, чтобы спасти меня. Или надеясь, что он вознаградит меня и отпустит за то, что я была хорошей девочкой.

Я не собиралась оставаться здесь до конца своей жизни.

Моя мама наверняка позвонила в полицию; они должны были выйти на мой след.

Кто-нибудь должен найти меня.

Они должны были это сделать.

Потому что я не могла продолжать так жить.

И он не мог бы держать меня здесь вечно — меня нужно было кормить и заботиться обо мне.

Следить за мной.

Какая от меня была польза? В чём заключалась моя цель?

Каждый раз, когда он спускался в подвал, я хотела спросить его об этом. Это случалось уже три раза, а я всё ещё не приблизилась к ответам.

Но я вскочила с матраса, когда снова раздался скрежет металла — второй замок был открыт.

Третий.

Защёлка — небольшой квадратный вырез в стене, также покрытый металлом, достаточно широкий, чтобы он мог протиснуться — открылась.

Я изучила это пространство во время своих многочисленных прогулок по прямоугольной тюрьме размером примерно с гостиную в нашей квартире.

Я знала каждый угол. Каждую выбоину в бетоне.

Как единственная лампочка, свисающая с потолка, мерцала всякий раз, когда он двигался по полу наверху.

Следующим звуком стало то, как пара чёрных ботинок с толстой подошвой ступила на первую ступеньку.

Это была не полиция и не рыцарь в сияющих доспехах.

Это был он.

Деревянные ступеньки не были отшлифованы или покрашены, и я мечтала о том дне, когда он спустится вниз босиком, весь в занозах, испытывая такую сильную боль, что не сможет преследовать меня.

И я смогу пробежать мимо него и сбежать.

Сегодня этого не произошло.