Когда наконец полностью вошёл в неё, я прижался губами к её губам, и её стон завибрировал на моих губах. С каждым толчком она становилась влажнее, сжимала меня крепче, а её спина поднималась выше от кровати.

Моё тело пылало, особенно когда я начал двигаться быстрее, проникая в неё с большей силой. Её киска доила меня, и пока я увеличивал скорость, двигаясь так глубоко, как только мог, я взял её сосок в рот.

— О, чёрт, — задрожала Перл.

Сосок уже был таким твёрдым, я обвёл круг языком, посасывая, проводя зубами по кончику. Потом переместился на другую сторону, уделяя им равное внимание, и как только отстранился, поднял её на руках. Я развернул нас, сел на кровать и прислонился к спинке. Я усадил Перл на себя, освободив руки, чтобы блуждать по её телу.

— Трахни меня, Перл, — простонал я, когда её сиськи начали подпрыгивать перед моим лицом, а бёдра покачиваться над членом.

Девушка поднималась до самой головки и опускалась до основания, повторив это несколько раз, прежде чем полностью охватила меня и начала двигаться, вращаясь по кругу.

Я взял один из её сосков в рот, переместив пальцы к её клитору, и она вскрикнула: «Да-а-а», как только я надавил.

Пока Перл скакала на мне, я любовался этой красивой девушкой. Её губы были приоткрыты, голова откинута назад, обнажая горло, а удовольствие распространялось по её великолепному лицу. Она представляла собой потрясающее сочетание изгибов и округлостей, с длинными тёмными волосами, которые, словно перья, рассыпались по её нежной, светящейся коже.

Чертовски красивое зрелище, которого я никогда раньше не видел.

Когда Перл была на сцене, она излучала уверенность, блеск и очарование. Но обнажённая, в моей постели, она источала совершенно иной вид красоты, делая её неотразимой.

Перл выпрямила шею, губы зависли прямо над моими, пока она продолжала двигаться на мне. Я почувствовал, как она снова начинает сжиматься, и, поскольку я уже учился понимать её тело, я знал, что Перл близка к оргазму.

Как и я.

— Быстрее, — прорычал я, держа одну руку на клиторе, а другой направляя её вверх и вниз.

Я выгнул бёдра, давая ей ощутить всю полноту моего члена, и её звуки говорили мне, что она приближается к кульминации. Я взял инициативу в свои руки, вдалбливаясь в неё с большей силой, и напряжение между нами нарастало.

Когда я почувствовал приближение оргазма, впился пальцами в её бёдра, и прошипел:

— Перл, я на грани.

Она поцеловала меня и застонала:

— Кончи со мной.

Когда её киска запульсировала вокруг моего члена, волна ощущений прошла через мой живот, опустилась к низу живота и прошла через член, пока я не взорвался.

— Перл… — Я сжал её с невероятной силой. — Твою мать.

— Мм-м, да.

Перл двигалась на мне, сжимая изнутри. Её влажность усилилась, стоны нарастали, пока мы не достигли одинакового спокойствия, и единственным движением осталось наше дыхание.

Её губы, всё ещё рядом с моими, скользнули по моим, прежде чем она по-настоящему прижалась для поцелуя.

— Я никогда не думала, что это может быть так.

Мне потребовалось время, чтобы обрести дар речи, и я откинулся назад, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Секс?

Она кивнула.

— Испытать это с кем-то, кто тебе действительно дорог, как ты мне.

— Будет только лучше.

Перл улыбнулась, её щёки раскраснелись, мелкие пряди волос прилипли к ним.

— Трудно поверить, что может быть лучше.

Девушка провела пальцами по моим губам, качая головой, глядя на них.

Я обхватил её лицо и прямо перед тем, как поцеловать, прошептал:

— Может… это называется любовь.

До...

Перл

Мне не составило труда уснуть в постели Эша. На самом деле, в тот момент, когда Эш обнял меня, когда тепло его тела окутало меня, его дыхание согревало моё обнажённое плечо, мои глаза сами собой закрылись. Через несколько секунд я уже крепко спала. Его подушки были словно облака, одеяло таким уютным, а его объятия дарили такое тепло, о котором я даже не подозревала, что оно мне нужно. Но теперь я не могла представить, что когда-нибудь отпущу его.

Мой внутренний будильник — тот, что развился за годы ухода за бабушкой — разбудил меня ещё до рассвета. Я осталась в кровати и наблюдала, как город просыпается за окном спальни Эша. Он жил напротив ряда таунхаусов, откуда открывался отличный вид — в отличие от моих бетонных высоток, превращающих вид из окон в подобие тюремной камеры. Я видела, как солнце играет с облаками, как город начинает просыпаться.

Кенмор-сквер сильно отличался от Роксбери.

Здесь было спокойнее, несмотря на оживлённость.

Люди выходили на пробежки, другие в костюмах спешили на работу. В моём районе такого не увидишь.