— Я рада, что вам понравилось. — Я поставила чашку и взяла вилку, чтобы начать есть торт. — Но, честно говоря, я больше всего рада десерту.

— Торт на завтрак, — произнёс Дилан с яйцами во рту, — мне нравится такое новшество.

— Подожди, пока попробуешь, — сказала я. Насыщенный вкус арахисового масла взорвался на моём языке, рот наполнился слюной от его насыщенности. — Это лучшая вещь на свете.

— Чёрт, ты уломала меня, — сказал Дилан, откладывая бекон, чтобы попробовать торт. — Блин, ты не шутила. — Он застонал, откусывая ещё кусочек.

Я перевела взгляд с одного мужчины на другого, и рассмеялась про себя, наблюдая за ними.

Это определённо сильно отличалось от посиделок за кофейным столиком с бабушкой, где мы делили все наши трапезы. Бабушка была единственным человеком, с которым я ела в течение долгого времени. Но эти парни заставляли меня чувствовать себя так комфортно, и я не ожидала, что мне так понравится оставаться здесь.

— Но эти яйца, — сказал Эш, запихивая в рот ещё один кусок, — они такие вкусные и воздушные.

— Они не торт с арахисовым маслом, — ответила я.

— Они лучше. — Эш подмигнул мне, и отпустил моё бедро в поисках моей руки. Когда он нашёл её, переплёл наши пальцы, его большой палец поглаживал тыльную сторону моей ладони.

Дилан съел всё и отложил вилку.

— Моя похмельная задница идёт спать.

Он поставил посуду в раковину и вернулся к столу, потянувшись и зевнув.

— Я выясню, когда все будут свободны для учёбы, и дам тебе знать.

— Отлично.

— Ещё раз спасибо за завтрак, — сказал Дилан и исчез в коридоре.

Эш как раз доедал последний кусочек торта, когда я спросила:

— Кто первым пойдёт в душ?

У нас были занятия в одно и то же время, примерно через час, поэтому я знала, что нам нужно собираться, иначе мы опоздаем.

Эш слизал глазурь с вилки и отнёс все наши тарелки к раковине. Когда он вернулся ко мне, протянул руку, глядя на меня сквозь густые ресницы.

— Нет причин выбирать, — улыбнулся он, и влага начала скапливаться между моих ног. — Когда мы оба можем поместиться там.

После...

Эш

Я подошёл к своему столу с большой кружкой кофе, снял пластиковую крышку, как только сел. Пар от напитка обдал моё лицо, и я сделал большой глоток сладкой жидкости. Кофе в нашей комнате отдыха был на вкус как грязь. Я проработал в этом отделе одиннадцать лет, и ни один человек здесь, включая меня, не мог приготовить приличную чашку.

Мой стол был завален документами и папками, не было ни одного свободного места, чтобы поставить кружку. Я не понимал, как всё это накопилось с момента моего ухода вчера вечером, но казалось, что каждый раз, когда я возвращался, их становилось всё больше.

Больше дел.

Больше форм для заполнения.

Больше свидетелей для допроса.

Больше дерьма, с которым нужно было разбираться, чтобы капитан не наезжал на меня.

Бесконечный цикл без финишной черты, из-за которого невозможно было догнать.

Я доставал папки из сумки, когда услышал за спиной:

— Флинн.

Я обернулся и увидел Риверу, входящего в отдел — детектива, с которым работал с самого начала.

— Какого хрена тебя принесло в такую рань?

Он усмехнулся, садясь за стол рядом с моим.

— Жена выгнала меня из кровати. Сказала, что я храплю. Диван чертовски неудобный, поэтому я решил прийти сюда и поработать. — Ривера вытянул ноги, удерживая их на краю мусорного ведра. — Сегодня будет напряжённый день?

Я указал на беспорядок.

— По-любому.

Ривера рассмеялся, понимая, что я не успею многое сделать. Часть нашей работы заключалась в том, чтобы постоянно отставать по срокам почти во всём. Пока в делах было достаточно для окружного прокурора и сержанта, который их проверял, многие мелочи могли остаться незамеченными.

— Как насчёт того, чтобы встретиться за обедом? — спросил Ривера, делая глоток кофе. — Прошло уже несколько недель, нам нужно поболтать.

— Я согласен, если только меня не вызовут на дело.

Ривера посмотрел на часы.

— Мне нужно допросить женщину в Дорчестере около десяти. Не должно занять больше часа-двух. Напишу, когда закончу, и встретимся.

— Что-то интересное?

Он поднял папку и пролистал первые несколько листов.

— Пропавшая дочь. Я разговаривал с матерью через сорок восемь часов, но уже прошло девяносто шесть часов, и ничего не выяснилось. Мне нужно снова поговорить с матерью и убедиться, что она ничего не знает, — покачал головой Ривера. — Эти дела... ты знаешь, как я к ним отношусь.

Он показал мне фотографию девушки, и я спросил: