Третий.
Мы начали спускаться по лестнице. Холод подвала пробрался под одеяло, смешавшись с мускусным запахом.
Четырнадцать ступенек, а затем скрип ботинок по цементу.
Не было никакого предупреждения. У меня перехватило дыхание, когда я полетела вперёд. Я не могла закричать, не могла вскрикнуть, не могла даже вдохнуть — страх держал меня в заложниках. Сначала я врезалась плечом во что-то полумягкое, а потом — бедром и боком.
Запах плесени ударил в нос.
Напряжённая, будто камень, хрипло дыша сквозь кляп, я перекатилась на колени.
В тот момент, когда мои колени коснулись пола, он сорвал с меня повязку.
Воздух ударил меня совсем по-другому, глаза обожгло, слёзы навернулись на глаза.
Я моргнула.
Меня охватило ошеломляющее чувство, когда я наконец увидела лицо, принадлежащее этому хриплому голосу, которое я, была уверена, никогда раньше не видела.
— Когда я смогу тебе доверять, сниму кляп и верёвку.
«Доверять мне?»
Я предположила, что ему было чуть за пятьдесят, ростом он был явно выше шести футов7, с золотыми очками в тонкой оправе, линзы запачканы, будто давно не протирались. Голова выбрита наголо, двойной подбородок дрожал при каждом слове.
Ненависть, ярость, смятение, отчаяние — всё это смешалось и закипело внутри.
«Почему?»
«Как долго ты будешь меня держать?»
«Что ты со мной сделаешь?»
Я хотела выкрикнуть каждый вопрос.
— Тебе предстоит пройти долгий путь, прежде чем ты заслужишь моё доверие, Керри.
Но я не сделала ничего плохого.
Сердце билось так сильно, что грудь вздымалась, плечи поднимались вместе с каждым ударом.
— Видишь это там, наверху? — мужчина указал на камеру в углу потолка, в центре которой постоянно горела красная лампочка. — Я всегда наблюдаю за тобой. Будь хорошей девочкой, Керри.
Я покачала головой. Я не понимала.
— Нет? — прошипел мужчина. — Ты не будешь хорошей девочкой?
Он неверно истолковал мои движения; он подумал, что я с ним не согласна.
Я тут же закивала, пытаясь исправить свою ошибку, моля его глазами о пощаде.
Мужчина уставился на меня тёмными глазёнками.
— Прежде чем уйти, я хочу кое-что прояснить.
Он поднял очки повыше на переносицу, его пальцы были короткими и волосатыми, ногти обкусаны до мяса.
— Теперь я контролирую тебя. Я решаю, когда ты будешь есть и будешь ли вознаграждена. Единственные решения, которые ты имеешь право принимать, — когда пойти в туалет… — мужчина кивнул в угол, где стояло ведро, — и когда быть хорошей девочкой. Если ты будешь подчиняться, тебе будет гораздо легче. Но если нет, я сделаю твою жизнь настоящим адом, — он криво улыбнулся, и эта улыбка была полна злобы, — где ты будешь умолять меня убить тебя, только чтобы это прекратилось.
Слёзы душили меня.
Дрожь пробежала по всему моему телу.
Мужчина подошёл к деревянным ступеням у левой стены маленькой комнаты и обернулся, дойдя до основания:
— Тишина. Вот чего я от тебя жду. Не издавай ни звука, пока находишься здесь. Кивни, если поняла.
В моих глазах было столько эмоций, что мужчина стал расплываться.
Но я кивнула.
И в горле поднялась волна тошноты.
Он поднялся на три ступеньки и, не оборачиваясь, бросил:
— Устраивайся поудобнее, Керри. Это твой новый дом… где ты проведёшь остаток своей жизни.
Наверху лестницы раздался щелчок закрывающейся двери, за которым последовал звук защёлкивающихся замков.
Первый.
Второй.
Третий.
Я сразу же начала рыдать, потеряла равновесие и упала на бок. Я не пыталась сдерживаться, не пыталась успокоиться. Просто заглушала звуки, плакала, сдерживая рвоту сквозь кляп.
«Где ты проведёшь остаток своей жизни».
Эти слова кружились в голове, и каждый слог пронзал меня.
Клеймил меня.
Наполнял невыносимой болью.
Я умру здесь.
И с каждой слезой, что падала, я теряла всё больше надежды.
Двадцать один
До...
Эш
Гудок домофона в нашей квартире сообщил мне, что Перл приехала, поэтому я натянул куртку и подошёл к интеркому.
Нажал кнопку и сказал:
— Эй, я сейчас спущусь.
Зная, что по лестнице быстрее, чем на лифте, я помчался вниз и уже шёл к стеклянной двери, когда увидел Перл, стоящей на ступеньках перед домом. Когда она взглянула вдоль улицы, я успел рассмотреть её профиль, и он был также великолепен.