Я видел очертания её тела в одежде на работе, но не был готов к тому, что грудь будет так идеально лежать в моих руках. Каждое прикосновение заставляло мой член пульсировать, становясь всё твёрже, до такой степени, что я думал, он прорвёт мои джинсы.
Её дыхание вибрировало сквозь меня, вкус её на языке, ощущение её тела рядом — всё это стало почти невыносимым.
Собрав всю оставшуюся волю, я отстранился, прижался носом к её носу. Я задыхался, лёгкие горели, тело жаждало большего. Я сжал её талию, удерживая рядом, ожидая, когда это ощущение утихнет.
Когда я немного отодвинулся, я увидел в ней ту же борьбу. То же учащённое дыхание. То же желание, бушующее, как гроза.
Перл...
В тот момент я понял, что поступил правильно.
Нырнув лицом ей между ног, я не смог бы заставить Перл доверять мне. Ей нужно было понять, что я другой. Что я был здесь по причине, не имеющей ничего общего с её телом.
Только мои действия могли ей это показать.
Я поправил её рубашку, опустив до джинсов, перевернул Перл, прижав к своей груди, и обнял. Я уткнулся лицом в её шею и вдыхал её запах, прижимая к себе.
— Спи сладко, Перл.
— Ты… тоже.
Перл потребовалось несколько минут, чтобы расслабиться, но в конце концов напряжение ушло, и в тот момент, когда её дыхание изменилось, я понял, что она заснула.
Мой будильник должен был зазвонить только через час, и в течение следующих шестидесяти минут я не собирался её отпускать.
Восемнадцать
Керри
Повязка на глазах лишила меня зрения. Что-то грубое, шарообразное засунули мне в рот, не давая кричать. Руки были крепко связаны за спиной, верёвка жгла кожу.
Всё, чего я хотела, — это видеть.
Кричать.
Использовать руки, чтобы впиваться в кожу и царапать.
И бороться.
Но меня схватили на улице и бросили в машину.
Ощущение дороги, которое обычно меня успокаивало, теперь будто вонзалось иглами под ногти. Каждая кочка делала дыхание всё труднее. С щёк капали слёзы, а тревога пожирала всё моё тело.
«Кто этот человек?»
«Почему он похитил меня?»
«Куда на хрен он меня везёт?»
«И как, чёрт возьми, мне отсюда выбраться?»
Ещё минуту назад я шла за перекусом в круглосуточный магазинчик неподалёку. А в следующий миг что-то зажало мне рот, не давая закричать, и я почувствовала, как меня поднимают в воздух и швыряют в заднюю часть фургона.
Именно тогда он лишил меня зрения и сковал.
Тогда все мои чувства включились на максимум.
Страх пожирал меня, будто раньше я его вообще не кормила.
Я пнула то, что, как мне казалось, было дверью, молясь, чтобы она открылась, но она не поддалась. Ударила снова, извиваясь к другой стороне, пытаясь найти слабое место, перевернулась, чтобы ударить ещё раз. Что-то должно было открыться. Лопнуть. Пропустить вспышку света или поток воздуха.
Но ничего не произошло.
Только постоянный гул дороги.
Я не знала, как далеко мы уехали — секунды ощущались как годы, — но движение стало медленнее.
А потом остановка.
Я затаила дыхание, когда двигатель заглох. Дверь машины тихо открылась и закрылась. Ноги мягко шаркали по тому, что звучало как асфальт. Ключи звенели, ударяясь друг о друга, и, наконец, раздался свист воздуха, которого я так ждала.
Но он произошёл не от меня. А от него.
Моё тело напряглось, я затаилась, ожидая, что будет дальше.
— Керри… — Его голос был похож на кашель, будто сотни пачек сигарет выжгли горло изнутри.
Я никогда не слышала его до этой ночи, но всё равно пыталась вспомнить, где я его слышала, роясь в памяти. Ища время. Место.
— Моя милая, прекрасная Керри...
Слёзы пропитали мои губы, и во рту стало солёно. Даже ногти дрожали, будто вот-вот отвалятся от пальцев.
Из меня вырвался судорожный всхлип, и что-то твёрдое и безжалостное ударило меня по лицу. Когда это произошло во второй раз, я поняла, что это была его рука. Прикосновение кожи к коже. Движение, которое вызвало ещё большую агонию.
Щёку словно обожгло огнём.
Прежде чем у меня вырвался ещё один всхлип, мужчина схватил меня за лицо, его пальцы были как клещи, он держал меня так, словно я была початком кукурузы, сжимая так сильно, что у меня заболели зубы.
— Никогда не разговаривай, пока я не разрешу. Поняла? — Когда я попыталась издать звук, он ещё сильнее сжал щёки. — Задать тебе вопрос — это не значит дать разрешение. Кивни головой, Керри.
Он даже лишил меня голоса.