Уитни еще на секунду задержала на мне взгляд, а затем ушла в ванную. Когда она вернулась, ее руки были свободны.

— Ребекка сделала что-то не так?

— Она — не ты.

Уитни снова встала у поручня и обхватила его руками.

— А если я пообещаю навещать тебя столько, сколько смогу?

Ее телефон начал звонить. Прочитав сообщение, она продолжала держать мобильный.

— Я долгое время работала с Ребеккой. Обещаю, что она замечательная, просто дай ей шанс доказать это, — улыбка тронула ее губы, обнажив идеальные зубы. — Тебе получше?

— Да.

Ее улыбка стала шире.

— Это делает меня самой счастливой, — Уитни коснулась моего плеча, задержав там пальцы. — Помни, что нужно привести мысли в порядок и отдохнуть — вот цели сегодняшнего вечера.

Свет выключился, превратив коричневый цвет в глубокий черный, шорох ее халата стих, и она ушла.

Остались лишь ее запах и тишина.

— Пришло время обсудить ваш дальнейший уход, — сказала стоящая рядом с моей кроватью социальный работник, держа в руках несколько брошюр и папок.

Моя мама встала по другую сторону от меня с блокнотом и ручкой, делая заметки, которые я даже не мог толком переварить.

— Несмотря на то что до выписки еще несколько дней, вам нужно в ближайшее время принять решение. Многие пациенты попадают в реабилитационный центр, где у них есть доступ к физиотерапии и круглосуточному уходу — то, чего нет у большинства пациентов дома.

— Как долго ему придется там находиться? — спросила мама.

— Трудно сказать, все случаи разные, — соцработник протянула нам брошюры, на обложке которых была изображена пожилая пара, упражняющаяся в инвалидных креслах. — Какие-то занимают недели, а какие-то месяцы.

— Черта с два, — я вернул ей брошюру. — Это даже не вариант.

Лежать в другой кровати, такой же неудобной, как эта, в окружении еще более белых стен, и получать еще больше несъедобной пищи не поможет мне выздороветь. Это сведет меня с ума.

— Это не для всех, — ответила социальный работник, убирая листок в папку.

— А какие еще есть варианты? — спросила мама.

Она переступила с ноги на ногу, переместив бумаги на бедро.

— Жена, подруга, — женщина кивнула в сторону моей матери. — Мама, кто-то, кто будет постоянно рядом, пока Вы не встанете на ноги. Но я должна предупредить, что из-за невропатии у Вас высокий риск падения.

Соцработник коснулась своих вьющихся белых волос.

— Это может крайне негативно сказаться на Вашем выздоровлении, так что Вам нужно быть очень осторожным, и соответственно планировать занятия физкультурой.

— И это все? — спросил я. — Других вариантов нет?

— Ну, есть частный уход, — сказала она. — Это всегда доступно.

Я услышал, как мама пишет.

— Что это значит? — спросила она.

— Вы нанимаете сиделку, за которую платите из своего кармана, — ответила социальный работник. — Вы можете нанять ее на час или на двадцать четыре часа в сутки; все зависит от ваших потребностей и бюджета.

Она порылась в папке и протянула нам лист с несколькими напечатанными на нем названиями.

— Это компании, связанные с больницей, но в городе их много; вы можете воспользоваться любой из них.

Я положил бумагу на стол.

— Сколько еще я здесь пробуду?

Женщина взглянула на папку в своих руках.

— Ваш хирург назначил выписку на пятницу — если, конечно, ничего не изменится.

«Еще два дня».

— Похоже, что сегодня утром Вам удалили катетер, — продолжила она. — Ваш прогресс в физиотерапии был медленным, но мы продолжим заниматься Вашей болью и заставлять Вас ходить, пока не придет время выписки.

С каждой попыткой я делал всего несколько шагов, после чего сдавался нестерпимой боли. Даже сидеть было мучительно. До сих пор единственное, что я мог нормально делать, это лежать на спине, но даже это делало меня несчастным.

— Раньше я говорила всем своим пациентам, что это бег трусцой, а не марафон... — пожала плечами социальный работник. — Теперь мне больно произносить эти слова, несмотря на то, насколько они верны.

Мне захотелось, чтобы ветер вытолкнул ее обратно в этот гребаный коридор.

Она посмотрела на меня и мою мать.

— У вас есть вопросы?

У меня их было много, например, «какого черта мой клиент отменил нашу встречу, заставив меня в тот день поехать на марафон?» Или: «Почему в этом мире есть такие злые, отвратительные люди?» Лица террористов выжженными образами отпечатались в моей голове.

— Нет, — ответил я.

— Я оставлю Вам свою визитку, где указан мой прямой телефон, на случай, если Вы захотите подробнее обсудить любой из этих вариантов.

Когда я не потянулся за ней, женщина положила маленькую карточку на стол и ушла.

— Надеюсь, она воспламенит эту аналогию, — сказал я маме, повернувшись к ней.

— Дорогой, нужно многое обдумать, и, уже зная твои возможности, я сегодня утром обсудила это с твоим отцом.

— И?