— Мы считаем, что реабилитация — это то, о чем тебе действительно стоит подумать, — мама подняла палец, когда я хотел ее прервать. — Они смогут справиться с твоей болью, у тебя будет доступ к медсестрам и врачам, и мы все будем чувствовать себя намного лучше, зная, что твой шанс упасть там не так высок.

Мама скрестила ноги и сунула блокнот в сумку.

— Уверяю тебя, я найду лучший центр в Бостоне и, если понадобится, потяну за ниточки, чтобы устроить тебя туда.

— Нет, — покачал головой я. — Я не пойду в другую больницу. Мне все равно, насколько она хороша.

Мама протянула руку к моей ноге, и я остановил ее прежде, чем она коснулась моего самого чувствительного места.

— Тебе не нужно решать сейчас, — сказала мама, когда я отпустил ее. — Подумай день, но к утру у нас должен быть план.

Я почувствовал облегчение, когда раздался стук в дверь, и мое внимание переместилось в том направлении, как раз когда вошли Джо и Смит.

— Что ты делаешь в Бостоне? — спросил я Смита, зная, что до конца его поездки осталось больше недели.

— Неужели ты думал, что я останусь на другом конце света, когда мой лучший друг попал в больницу? — Смит наклонился ближе и осторожно сжал мое плечо. — Я приехал сюда так быстро, как только смог. Приятно видеть, что ты улыбаешься, чувак.

— Только что забрал его из «Логана»1, — сказал Джо, обнимая меня за плечи.

Телефонный звонок жены Джо спас его от травмы. У счастливчика было всего несколько царапин на лице от падения на тротуар.

Оба моих друга поздоровались с моей матерью, в конце концов заняв места у кровати.

— Как дела сегодня? — спросил Смит. — Джо держал меня в курсе событий. Я знаю, что ты потерял свой телефон.

Моя помощница уже купила мне новый, но я не особо его проверял — уведомления и сообщения плохо сочетались с тем, что я чувствовал.

— Боль не из легких, — признался я. — Я сделал всего несколько коротких шагов, но мне говорят, что все хорошо.

— Господи Иисусе, — сказал Смит, и на его лице отразилась жалость. — Я все еще не могу в это поверить.

— Никто из нас не может, — ответила моя мама.

— Как прошла поездка — или чем ты смог насладиться до возвращения? — спросил я Смита, достигнув предела своей уязвимости на сегодня.

— Мы поедем, как только ты почувствуешь себя в форме, — ответил он, прежде чем описать многие детали, которые я не видел в смс и «Инстаграме».

Но все, о чем я мог думать, это о том, сколько пройдет времени, прежде чем я почувствую себя готовым для такого долгого полета, когда — если вообще когда-нибудь — окажусь на заднем сиденье квадроцикла. Разговор, который прошлой ночью был у меня с Уитни, так и стоял у меня в голове. Реальность кружилась, как торнадо, ветер поднимал мои волосы, когда стали видны мои ограничения.

Я потянулся к покрывалу, чертовски желая, чтобы это было коричневое одеяло, и сжал в ладонях тонкий материал. Даже в окружении друзей и семьи мне не стало легче. Ведь я знал, что это лишь вопрос времени, когда они поднимутся со своих стульев, пройдут по коридору к лифту и сядут в стоящую на улице машину. Но я был прикован к этой кровати, надеялся, что подействует обезболивающее, и ждал, когда вернется тот человек, которым я когда-то был.

Уитни сказала мне не оплакивать свою жизнь, что теперь она просто будет выглядеть немного по-другому.

Но эту пилюлю невозможно было проглотить.

— Привет, — сказала Уитни с порога моей палаты, держась рукой за дверную раму. — Тебе не нужна компания?

Я выключил планшет и положил его на стол, кивнув.

— Пожалуйста.

Когда она вошла, я увидел сквозь свободную одежду очертания ее тела, стройные ноги и узкую талию, груди, которые идеально поместились бы в моих ладонях. Ее сексуальность, конечно, не ограничивалась одним лицом.

— Как ты сегодня себя чувствуешь? — спросила Уитни, выбирая ближайший к кровати стул.

Я все еще чувствовал мягкость ее рук, когда она омывала меня. Именно на этих мыслях я пытался сосредоточиться после ухода матери и друзей, заглушая остальной шум, заполнявший мою голову. Уитни делала эту тюрьму и ее постоянные пытки более терпимыми.

— Не так плохо, как прошлой ночью, — признал я. — Но сидеть и стоять совсем не весело.

Она скрестила ноги, положив руки на колено.

— От этих поз захватывает дух, не так ли?

Я стиснул зубы, думая, что бы я почувствовал, если бы повернул бедра и развел ноги на несколько дюймов в сторону.

— Я больше никогда не буду воспринимать движение как должное.

Свет за моей кроватью осветил мешки под глазами у Уитни, она подняла руку и зевнула в сгиб локтя.

— Когда ты в последний раз спала?

Опустив руку, девушка прижала ее к пупку, как будто только это удерживало ее от падения с сиденья.

— Я вздремнула несколько часов назад. Но в настоящей постели? Это было в ночь перед марафоном.