От боли было трудно глотать, как будто в горле застрял гребаный валун и царапал каждый раз, когда я делал вдох.

— И что это значит?

— Это значит, что твой позвоночник скреплен стержнем, — сказал мой отец. — И да поможет мне Бог, если я доберусь до этих ублюдков, я убью...

— Господи, Майлз, — прошипела моя мать.

Чем дольше я на нее смотрел, тем больше сгущался вокруг меня туман. Единственное, что удерживало меня в сознании, — это бушующий в моем теле огонь, который ничуть не утих.

— Операция была долгой, длилась более десяти часов, — продолжала мама, ее голос не был тем одеялом, в котором я нуждался. — Тебе предстоит огромная работа по восстановлению, и часть ее будет проходить здесь, в «Масс Дженерал».

Я взглянул в изножье кровати, из-под белого покрывала торчали мои пальцы ног. Я слегка пошевелил ими, и по моему телу пробежал электрический ток, словно под ногами была гребаная паяльная лампа.

— Я смогу снова ходить?

Несмотря на облепивший меня туман, мне нужен был ответ. Мне нужно было, чтобы это слово звенело на ветру и плыло над водой.

— Да, дорогой, конечно.

— Когда?

— Завтра придет физиотерапевт, чтобы начать заниматься с тобой по программе.

Я покачал головой; она меня не слышала.

— Когда моя жизнь станет нормальной?

— Майлз, — пригрозила мама, когда отец собрался ответить, она рефлекторно еще сильнее сжала мою руку. — Это займет некоторое время, Калеб. Доктор сказал, что у каждого случая свои обстоятельства. Все зависит от твоей боли.

Судя по тому, что я сейчас чувствовал, на это уйдут годы.

Она подождала, пока я на нее посмотрю.

— Тебе всего тридцать три, ты здоров, как лошадь, и находишься в прекрасной форме — все это пойдет тебе на пользу, — улыбнулась мама, но улыбка коснулась только ее губ. — Я не сомневаюсь, что ты придешь в норму и станешь сильнее, чем когда-либо.

Мама пыталась скрыть свой страх.

Несмотря на туман у меня в голове, я видел ее насквозь.

— Черт побери! — я прикрыл глаза рукой, не желая видеть жалость, которую она пыталась скрыть, от этого движения дернулась капельница.

— Как насчет воды? — спросила мама. Она поднесла ко мне стакан, и я услышал, как в нем зазвенел лед. — Только глоток?

— Убери это от меня.

Она поставила воду на место, и комнату наполнял только писк аппаратов, пока я вдруг не услышал:

— Как он себя чувствует? Нет тошноты после анестезии?

Легкое движение руки показало мне, что вошла медсестра.

— Ему ужасно больно, — ответила моя мама. — Пожалуйста, дайте ему что-нибудь еще. То, что вы ему сейчас даете, не помогает.

— Я сообщу об этом врачу.

Раздался скрип резиновых подошв, и медсестра подошла к кровати. Она поправила капельницу, ослабив давление на моей коже.

— Если Вы не против, я могу принести Вам суп. Может, несколько крекеров?

— Калеб? — спросила мама, когда я не ответил. — Ты хочешь?

— Я не голоден.

— Дорогой, тебе нужно набраться сил...

— Я не голоден, черт возьми!

— Давайте дадим ему немного времени, — сказала медсестра. — Анестезия будет действовать долго. Сон ему очень поможет, а я подумаю, как увеличить дозу обезболивающих.

Стук подошв медсестры затих, и она вышла из палаты, а моя мама спросила:

— Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Да, — это слово гулко отдалось в моей груди, добавив к уже разгоревшемуся пламени пульсацию, от которой я стиснул другой рукой одеяло. — Ты можешь немного помолчать.

— Памела, пойдем выпьем кофе, — сказал мой отец. — Мы вернемся, сынок.

Как только они ушли, остался только звуковой сигнал.

И эти гребаные мысли в моей голове.

Но они были громкими, как крики.

— Как боль? — спросила стоящая у моей кровати медсестра.

Это было первое, что спрашивали все, кто входил в мою палату, а затем следовала серия гораздо более назойливых вопросов. Уединения больше не существовало. Я даже не мог, черт возьми, самостоятельно отлить, так как мне еще не удалили катетер.

— Она невыносима, — прорычал я.

Все, что я чувствовал, — это боль. Она прекращалась только тогда, когда от лекарств я терял сознание, а затем меня снова будила мучительная боль.

— По шкале от одного до десяти...

— Десять.

— Понятно, — сказала медсестра и подошла к моей капельнице. — Надеюсь, я смогу немного с этим помочь.

Она начала возиться с капельницей.

— В Вашей карте я видела, что приходили физиотерапевты, и Вы смогли встать на ноги.

— Я простоял около секунды.

Это было все, что я успел сделать, прежде чем от сильного жжения меня вырвало на кровать.

— У Вас получается лучше, чем Вы думаете, — улыбнулась медсестра, проверяя ленту, которой к моей руке крепилась игла.

— Лучше?

От пульсации во мне закипел гнев.