— Не знаю, почему я тебе это говорю. Наверное, мне просто легко с тобой разговаривать.

— Никто никогда мне этого не говорил.

Умение слушать не было моей самой сильной чертой — особенно до травмы. Моя работа, образ жизни — все это требовало от меня лидерства и умения говорить. Но попав сюда, я стал тем, кто все это воспринимает.

Изменения происходили быстрее, чем льющий за окном дождь.

— Завтра у меня здесь последняя ночь, — сказал я ей. — Хотелось бы дать тебе больше времени на раздумья.

Уитни встала, сжимая в руке коробку с десертами.

— Я дам тебе ответ очень скоро.

Я кивнул, и когда она сделала несколько шагов к двери, в комнате стало холодно.

На полпути Уитни остановилась и оглянулась через плечо.

— Спасибо, Калеб.

Я задался вопросом, была ли она просто вежлива, или сказала это по привычке, или причина соответствовала эмоциям, которые я не мог определить.

— За что?

Уитни вздохнула.

— Даже не знаю, с чего начать.

Шуршание ее халата было последним звуком, который я услышал перед тем, как она ушла.

Я не стал брать планшет и включать телевизор. Я закрыл глаза, пытаясь представить, как будут выглядеть следующие несколько месяцев, уставившись на свои светло-серые стены, катаясь по паркетному полу. Моя квартира превратится в тюрьму, а мир снаружи — непрекращающееся издевательство.

Я не помню, как заснул, но когда открыл глаза, солнце только начало пробиваться сквозь жалюзи, а в воздухе витал насыщенный запах кофе.

Это был самый продолжительный отдых с момента моего поступления в больницу.

Слегка дезориентированный, я протер глаза, осторожно вытянул руки и только тогда заметил записку. На сложенном листе бумаги, лежащем рядом с коробкой, которую, как я помнил, вчера унесла Уитни, было написано мое имя. Когда я заглянул внутрь, на дне лежали два печенья со вкусом «Орео».

Пока я читал аккуратные буквы, в открытое окно ворвался ветерок, отчего моя улыбка стала еще шире.

«МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ.

— У.

P.S. ЗА ТО, ЧТО СПАС МЕНЯ».

Уитни подошла к моей кровати с большой вазой цветов и поставила ее на тумбочку.

— Надеюсь, ты не против. Я подумала, что они немного украсят твою комнату, — девушка потрогала несколько лепестков и улыбнулась, глядя на них.

— Ты говоришь, что здесь мрачно?

Ее карие глаза наконец-то встретились с моими, и Уитни рассмеялась.

— Я говорю, что это самый красивый дом, в котором я когда-либо была, и чрезвычайно мужской.

Вся моя квартира была оформлена в серых и черных тонах, поэтому розовые и голубые бутоны, безусловно, выделялись.

— Теперь, когда ты устроился, что я могу предложить?

Альфред, мой водитель, отвез нас домой из больницы чуть больше часа назад. Дорога была недолгой, но казалось, что она заняла несколько часов. Каждая кочка, остановка и поворот были мучительны. Вид моей многоэтажки принес небольшое облегчение: когда мы вошли, кухня была переполнена букетами.

— Ничего, — ответил я. — Если только ты не можешь сделать так, чтобы эта боль прошла.

Уитни нежно погладила меня по руке.

— Больше всего на свете я бы хотела, чтобы у меня это получилось, — она потянулась в карман своего халата и достала оттуда стопку карточек. — Пока я не забыла, они были приложены к букетам. Я подумала, что ты захочешь увидеть, кто их прислал, и какие добрые слова тебе хотели сказать. Может быть, это немного отвлечет тебя от мыслей.

Мои ноги горели, электричество пронизывало бедра до самых колен, поясница кричала от скованности. Лекарство едва снимало напряжение. Я пытался найти способ дышать, не крича «Блядь» после каждого выдоха.

Это было единственное, на чем я мог сосредоточиться в данный момент.

Я указал на место рядом с вазой.

— Оставь их там.

Уитни сделала, как я просил, и сказала:

— Твоя помощница написала мне сообщение и предупредила, что зайдет примерно через час. Как насчет того, чтобы перед этим перекусить? Я могу разогреть суп и...

— Я не голоден, — я приподнялся на несколько дюймов, и одна из окружающих меня подушек упала с кровати.

Уитни схватила ее и начала прижимать к моему торсу, повторяя то же самое с другой подушкой с другой стороны, сводя мои движения к минимуму.

Сегодня я впервые увидел ее с распущенными волосами, и когда Уитни нависла надо мной, один из ее длинных локонов коснулся моего лица. Ее запах был едва уловимым, но когда она подошла ближе, аромат кокоса усилился, и я закрыл глаза, вдыхая сладкий аромат.

— Эти духи невероятно на тебе пахнут.

Уитни стояла на коленях рядом со мной, поправляя мою шею, и соскользнула с края кровати, как только оказалась довольна моим положением.

— Прости. Я, наверное, случайно намазалась лосьоном для выходного дня.

— Твоим выходным лосьоном?