— Утром перед марафоном я пробежал пять миль, просто так. Теперь стоять с помощью пояса для ходьбы и ходунков — самое большое достижение за день.

Не отходя от меня, медсестра уперла руки в бока.

— Маленькие шажки — вот что я говорю всем своим пациентам. Исцеление — это долгий процесс. У Вас все получится.

— Получится ли? — Я заскрипел зубами, от прокатившейся по мне волны электрического тепла, и так сильно сжал челюсти, что у меня началась дикая головная боль.

— Буду ли я пробегать по пять миль в день? — я повысил голос, и не мог его контролировать. — А кататься на водных лыжах с заднего борта моей лодки и спускаться по склонам этой зимой?

Ни один чертов человек в этой больнице не мог ответить на эти вопросы, когда я их задавал. Никто не знал, какими будут в дальнейшем моя подвижность и боли.

Медсестра легонько похлопала меня по плечу.

— Помните, медленно, но верно.

Слово «медленно» только злило меня.

Прежде чем отвести взгляд, я всмотрелся в ее глаза — так я делал всякий раз, когда кто-то входил в мою палату. Я знал, что искал коричневый цвет, голос, похожий на одеяло, но больше ничего не помнил.

— Эй, — сказал я, когда она повернулась, чтобы уйти, и подождал, пока медсестра снова повернется ко мне лицом. — Вы знаете медсестру, которая помогала мне, когда я поступил? У нее были карие глаза...

Я порылся в своем мозгу в поисках большего, но ничего не нашел.

Женщина прищурила свои старые морщинистые веки, несколько раз моргнув голубыми глазами.

— Любезнейший, вчера у нас работал полный штат, все были на подхвате. Нам пришлось вызывать медсестер из пригородных больниц, чтобы учесть все поступившие вызовы. Боюсь, никто не знает, кто бы это мог быть.

Я кивнул и, когда она ушла, посмотрел на окно. Хотя два стекла были прикрыты жалюзи, одно было открыто. Из окна открывался вид на другое крыло, на темный кирпичный фасад и переливающиеся под солнечными лучами зеркальные стекла. Ничего общего с видами Дубая, на которые я должен был смотреть прямо сейчас. Но все это было лучше, чем белые стены или телевизор, по которому без конца показывали взрыв.

Я не мог заставить себя снова на это смотреть.

Если не считать звукового сигнала, в моей комнате царила тишина. В течение следующего часа все изменится, как только приедет моя помощница, чтобы обсудить вопросы, требующие моего немедленного внимания, а затем приедут родители вместе с Джо, как только он сможет уйти с работы. Они будут смотреть на меня в этой постели, и их лица будут полны жалости.

Это почти так же мучительно, как и моя травма.

Моя дверь походила на турникет, из-за чего я не мог нормально выспаться. Помимо моих личных посетителей, в больнице постоянно сменялся персонал. Кто-то проверял мои легкие, кто-то брал кровь, приходили врачи, чтобы поговорить со мной, с кухни доставляли еду. С каждым перерывом мое терпение слабело.

Боль была единственным, что никогда меня не покидало.

Из-за стержня все тело затекло, задница болела, а в ногах горел огонь, который никак не мог утихнуть, — онемение ниже колен.

Ночью становилось еще хуже.

Когда свет был выключен, коридор едва освещал мою комнату, и каждые несколько секунд я слышал скрип обуви, и каждый раз это была голубая вспышка. Мне хотелось выползти из своей гребаной кожи.

Кожи, которая уже не казалась мне родной.

Не в состоянии больше терпеть ни секунды, я потянулся к прикрепленному к кровати переговорному устройству и нажал кнопку вызова.

— Чем могу помочь? — сказала через динамик женщина.

— Мне нужна моя медсестра.

— Я дам ей знать. Она придет как можно скорее, — сказала женщина и отключила звонок.

Каждый раз, когда стук резиновых подошв становился громче, в моей груди зарождалась надежда, что медсестра скоро введет что-нибудь в капельницу, и агония ненадолго прекратится. Но каждый раз звук проносился мимо моей палаты, не останавливаясь.

До травмы я редко оставался неподвижным. Теперь, лежа в этой постели, я думал только о своем будущем и боялся, каким оно будет. Не придется ли мне лежать на спине, привязанному к чертову матрасу, и постоянно кричать от боли.

Я зарабатывал на жизнь риском, ставя на кон деньги своих клиентов в качестве их финансового консультанта, ведя более активный образ жизни, чем все мои знакомые.

Я ничего не боялся.

До этого момента.

Когда даже малейший сдвиг стал сопровождаться изнурительной пыткой.

— Привет, — сказала с порога женщина, оторвав меня от размышлений. — Ваша медсестра помогает другому пациенту, но у меня есть свободная минутка. Я могу Вам чем-то помочь?

Она вошла, проверяя аппараты, как будто могла найти в них ответ.

Я посмотрел в сторону окна, сжимая в кулаках одеяло.

— Можете за ней сходить — вот чем Вы можете мне помочь.

Медсестра попыталась сдвинуть мою подушку с места.

— Поднимите голову.

— Я бы предпочел этого не делать.