— Спокойной ночи, детка.

Улучшения наступали постепенно. Каждое утро я просыпался с ощущением скованности в позвоночнике, заставляя себя потягиваться и выполнять упражнения по методикам, которым меня научили Уитни и мой физиотерапевт. Я повторял эти упражнения днем и вечером, с каждым днем прилагая все больше усилий. Я заново узнавал свое тело, свою осанку, тренировал свой разум находить утешение в самые болезненные моменты.

По мере того, как росли мои силы, я все реже пользовался инвалидной коляской, полагаясь на ходунки. Но дома мне по-прежнему требовалась помощь, и, поскольку Уитни проводила больше ночей у меня, я сократил время работы Вероники.

Наши отношения и ее обязанности противоречили друг другу, и мы не могли это контролировать. Я не хотел, чтобы кто-то занял ее место в профессиональном плане, и также не хотел, чтобы Уитни чувствовала, что постоянно находится на работе. А поскольку она не хотела, чтобы ее время совпадало с временем другой медсестры, спонтанности не было; все нужно было планировать до ее прихода. На Уитни это никак не влияло: она была самой покладистой женщиной из всех, кого я когда-либо встречал, но я с нетерпением ждал, когда она сможет засыпать у меня на груди и ей не нужно будет планировать это заранее.

И все же я бы ни на что не променял эти вечера. Только не тогда, когда слышал, как ее дыхание становится глубже, видел, как расслабляется ее лицо, как подергивается тело, и она погружается в сон. В те ночи, когда Уитни не оставалась, я ловил себя на том, что скучаю по ней.

Такого чувства я еще не испытывал.

Даже когда здесь, как сейчас, были парни и занимали все мое внимание, я все равно думал о своей девочке.

Сегодня у нее был выходной, ко мне заехали друзья, чтобы потом отправиться на игру «Ред Сокс», на стадион «Фенуэй», всего в нескольких кварталах от моей квартиры. Они притащили две большие пиццы и упаковку из двенадцати банок, и Джо вручил мне тарелку и пиво, после чего они присоединились ко мне на диване.

Смит чокнулся со мной своей бутылкой и сказал:

— Чувак, ты выглядишь еще здоровее, чем когда я видел тебя несколько дней назад.

— Секс ускоряет выздоровление, — пошутил Джо, и мы все рассмеялись.

— Я снова набираю вес, — сказал им. — Я поправился на пятнадцать фунтов, в основном за счет мышц. — Ко мне вернулся аппетит; я просто не мог есть так много, как раньше. — Но я чувствую себя гораздо лучше.

Смит вытер с губ жир от пепперони и спросил:

— Ты был на работе?

Я покачал головой, продолжая жевать.

— Моя ассистентка стала приходить на несколько часов каждый день после обеда, и я отвечал на электронные письма.

Физически я мог передвигаться на ходунках по зданию. Я просто не был готов к тому, что мои сотрудники увидят меня в таком состоянии.

— Может, я рискну заглянуть на следующей неделе.

— Твои родители, должно быть, до смерти хотят, чтобы ты вернулся, — сказал Джо.

— Ты даже не представляешь, черт возьми. — Я сделал еще глоток. — Они дают мне время, но хотят, чтобы я погрузился в работу как ни в чем не бывало.

Но что-то произошло, и это изменило меня; это доказал состоявшийся сегодня утром разговор с отцом. Он не понимал, почему я не работаю дома полный рабочий день, а я не знал, как сказать ему, что я уже не тот человек, каким был раньше. Мои родители скоро уйдут на пенсию, переедут во Флориду и, как всегда и планировали, передадут бизнес мне. К этой роли они готовили меня всю жизнь, но на нее возлагались серьезные надежды, и я не знал, готов ли к этому.

— Ты этого хочешь? — спросил Смит. — Снова броситься с головой в работу?

— Нет... черт, я не знаю, чего хочу, — ответил я и взглянул на зажатую в руке бутылку. — Но работать по двадцать часов в сутки, спать в офисе, летать на другой конец света, просто чтобы оторваться от своего проклятого рабочего места…

Я поднял глаза, зная, что друзья могут мне посочувствовать:

— Я знаю, что этого во мне больше нет.

— А Уитни имеет к этому отношение? — спросил Джо.

Я громко выдохнул.

— Знаете, я мог бы, черт возьми, умереть на том тротуаре. Но я здесь, и не хочу, чтобы в шестьдесят лет у меня на стене было полно фотографий и главными событиями моей жизни была идеальная посещаемость работы. Я хочу чего-то большего.

— Старик, я это понимаю, — сказал Смит.

По выражению лица Джо я понял, что он согласен, а потом он признался:

— Знаете, мой брак полный бардак из-за работы.

Джо встал и взял со стойки еще один кусок, протянув по одному и нам.

— Значит, с Уитни все хорошо? — спросил Смит.

Я кивнул, откусив кончик нового ломтика и запив его глотком пива.

— Сегодня я встречаюсь с ней за ужином. Впервые выхожу в свет один, еду туда в одиночку, — рассмеялся я. — Никогда не думал, что произнесу эти слова.

Смит мягко взял меня за плечо.