Я поднес свой стакан ко рту, проглатывая остатки, и чем больше она говорила, тем неприятнее становилось у меня в желудке.

— Без тебя у меня никогда бы не хватило смелости сделать это, — покачала головой Уитни, несколько капель упали с ее подбородка. — Может быть, я сошла с ума, но что-то толкает меня в этом направлении, заставляет пытаться.

Я не мог точно определить, что она имела в виду; в прошлом у нас было слишком много разговоров.

— Уитни, о чем ты говоришь?

Она сделала глубокий вдох, затем еще один.

— Всю последнюю неделю контракт лежал у меня на прикроватной тумбочке, под записной книжкой с перечнем мест, которые я хочу посетить.

Теперь ее губы дрожали.

— И всякий раз, возвращаясь домой из твоей квартиры, я брала его в руки и перечитывала, ожидая подходящего момента, — сжала мои пальцы Уитни. — Когда ты сказал, что хочешь поговорить о моем графике, я поняла, что готова.

Я попытался найти ответ в ее глазах.

— Готова к чему?

— Быть выездной медсестрой.

Выездной.

Это слово пронзило мое тело.

— Ты уезжаешь?

Уитни кивнула, и слезы снова потекли по ее щекам.

— Шесть месяцев в Перу и еще шесть в Чили. Я буду работать в маленьких деревнях, где почти нет медицинского обслуживания и медикаментов, и переизбыток пациентов, нуждающихся в медицинской помощи.

Чтоб меня.

В груди отдалась боль, еще более мучительная, чем в спине.

Это было не то, чего я хотел, не то, чего ожидал.

Я даже не знал, что, черт возьми, сказать.

— Я знаю, — сказала Уитни, словно прочитав мои мысли. — Мы находимся в самом центре чего-то прекрасного, и я просто встаю и ухожу, но...

Она снова посмотрела на мою руку, ее пальцы кружили по ней, суетливо, такого я никогда не видел у нее раньше.

— Что-то в этом есть такое правильное, и я должна сделать это для себя, — сглотнула Уитни. — Всю свою жизнь я ставила всех остальных на первое место, а теперь, — она вытерла глаза. — Мне нужно выбраться отсюда и снова найти себя.

— Уитни...

Я несколько раз выдохнул, ожидая правильного ответа, и, наконец, сказал:

— Иди сюда. — И раскрыл объятия.

Уитни прижалась к моей груди, осторожно обняв меня.

— Прости меня, Калеб.

Моя рубашка пропиталась влагой.

— Мне невероятно жаль.

Я сжал ее затылок.

— Не надо.

— Я понятия не имела, как тебе сказать. Я столько раз хотела, но не могла. Меня тошнит от одной мысли, что я не могу быть с тобой каждый день и нахожусь так далеко.

Я уткнулся лицом ей в шею, запах кокоса стал едва уловимым, и он останется со мной, даже когда ее здесь не будет. Мне было трудно сосредоточиться на этом, мысль о том, чтобы отпустить ее, вызывала невыносимые эмоции.

Я крепче прижал ее к себе.

— Черт возьми, я буду скучать по тебе.

Ее спина задрожала, ногти легонько вонзились в мои плечи.

— Надеюсь, ты скоро поправишься настолько, что сможешь навещать меня.

Я путешествовал по отдаленным городам Южной Америки и знал, как плохо ловится сотовая связь, а вай-фай там был недоступен. Наше общение будет крайне ограниченным, если вообще будет.

— Год?

— Это вечность, я знаю, — Уитни откинулась назад и мгновенно коснулась рукой моего лица. — Я понятия не имею, что это значит для нас. Я не жду, что ты будешь ждать меня... не знаю, чего я ожидаю от всего этого.

Когда порывы ветра пронеслись мимо нас, я вспомнил, как развевались флаги на финише за мгновение до того, как мой мир померк. Теперь мне казалось, что это происходит снова, но по совершенно другой причине.

— Когда ты уезжаешь?

Она сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем ответить:

— Через месяц.

— Черт, — я снова притянул ее к себе, прижавшись губами к ее макушке. — Мы должны максимально использовать то время, которое у тебя осталось.

Отпустить эту женщину казалось невозможным. Я даже представить себе не мог, на что это будет похоже, когда это в конце концов произойдет, какую пустоту она оставит, когда сядет в самолет. Неизвестно, когда я увижу ее снова.

— О Боже, Калеб, — она схватила меня сзади за рубашку, сжимая ее в кулаках. — Неужели я совершаю самую большую ошибку в своей жизни?

Я знал, что это решение, должно быть, далось ей нелегко. Но я также знал, что она должна отправиться в это путешествие. Я не мог быть тем эгоистичным ублюдком, который будет умолять ее остаться, не тогда, когда она уже стольким пожертвовала из чувства вины.

Я стиснул зубы, убеждая себя в этом, и в то же время ответил:

— Нет.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что, как бы ты ни была нужна мне здесь, там в тебе нуждаются еще больше. — Я использовал все оставшиеся силы, чтобы вытолкнуть валун из своего гребаного горла. — Ты даже не представляешь, каким талантом обладаешь, насколько ты хороша в уходе за больными, как изменишь их жизни, как изменила мою.