Мы еще долго оставались на балконе после того, как доели заказанную мной пиццу, первая бутылка вина была на исходе, и теперь мы допивали вторую. Воздух становился прохладным, несмотря на то, что Уитни укрыла нас одеялом, и, несмотря на то, что мне хотелось не ложиться спать еще несколько часов, мое тело ощущало тяжесть дня и то, каким неумолимым может быть это инвалидное кресло.

— Пора спать, не так ли? — спросила Уитни, мои мысли всегда были для нее раскрытой книгой.

Я убрал руку с ее ноги и, обхватив за затылок, потер большим пальцем шею.

— Мне просто нужно прилечь, я много сидел.

— Ты прекрасно справился, — она встала и начала подталкивать меня внутрь. — Я устрою тебя, а потом вернусь и приберусь.

Я потянулся за спину и схватил ее за запястье.

— Черта с два. Этим утром займется моя экономка. Сегодня я не выпущу тебя из виду.

Уитни сжала в ответ мою руку, ее касание было более ласковыми, чем мое. Она привезла меня в хозяйскую спальню, где поставила перед раковиной.

Я взял со стойки зубную щетку и, глядя на Уитни в зеркало, сказал:

— Возьми из моего шкафа все, что хочешь надеть.

Я никогда не приводил ни одну из женщин, с которыми встречался, в свой дом. Я останавливался только в их квартирах и гостиницах — я рано научился этому, потому что большинство моих отношений длились всего несколько месяцев. Поэтому я не привык к этому этапу процесса.

Я подумал, что еще ей может понадобиться, и добавил:

— Там полно запасных зубных щеток.

Затем указал на следующий ряд шкафов.

— Бери, что угодно.

Пока Уитни ушла переодеваться, я почистил зубы и умылся, а затем покатил в спальню. Когда я завернул за угол, Уитни как раз выходила из гардеробной в моих боксерах и в футболке, которую она завязала узлом на талии, показывая намек на свой пупок.

— Да, черт возьми, — сказал я, любуясь ее подтянутым животом и ногами. — Ты выглядишь очень сексуально.

Уитни потянула за свободную резинку от шорт.

— Они немного великоваты.

— Но на тебе они смотрятся невероятно сексуально.

На ее щеках проступил румянец.

— Давай я помогу тебе лечь в постель.

Я знал, что могу сделать это сам — я практиковался в этом с физиотерапевтом, — но я, конечно, не собирался отказываться от ощущения рук Уитни и близости ее тела, пока она мне помогает. Как только Уитни укрыла меня одеялом, она пошла в ванную, и я услышал звук включающейся воды.

Когда она закончила и вышла, я нажал кнопки на планшете, приглушив свет. Ее кожа блестела, как будто была влажной. Уитни подошла ко мне, ее груди подпрыгивали, под моей футболкой у нее не было лифчика.

Твою мать.

Она забралась на другую сторону моей кровати и переместилась так, что положила голову на мою обнаженную грудь.

Я запустил руку в ее волосы, ощутив мягкость падающих на меня локонов.

— Я могу к этому привыкнуть.

Я не спеша массировал ее кожу головы, постепенно переходя к лицу, обводя губы. Она взглянула на меня, в ее глазах был такой глубокий голод.

— Уитни... Я не знаю, как справиться со своими ограничениями. Прежний я раздел бы тебя догола и прямо сейчас прижал к стенке.

— Ты этого хочешь? — приподнялась на локте Уитни. — Чтобы я была обнажена?

Она взялась за узел внизу своей футболки, как будто собиралась его развязать.

— Да.

— Я знаю твои ограничения, и, думаю, мы оба знаем, какой осторожной и нежной я могу быть.

Она встала на колени, медленно поднимая над головой хлопковую ткань.

— Блядь, — простонал я, уставившись на ее прекрасные сиськи, достаточно большие, чтобы обхватить их руками.

Я провел большим пальцем по твердому соску, и Уитни застонала, когда я ущипнул ее за кончик, и снова, когда переместился на другую сторону, сделав то же самое. Я спустился к ее пупку, не торопясь рассматривая ее изгибы, впадинки, о которых мечтал, и такую гладкую кожу.

Когда я начал ласкать ее под боксерами, Уитни взобралась на меня, держась за спинку кровати, и поцеловала. Это отличалось от всех предыдущих случаев, когда меня касались ее губы. Она казалась более голодной. Но Уитни была осторожна в своих действиях и не двигала меня, даже когда ее губы коснулись моей груди.

— Я знаю, что это противоречит всем правилам ухода за больными, но я восхищалась твоим телом, особенно когда увидела это... — она поцеловала мой пресс.

Каждый раз, когда Уитни касалась моей плоти, я с шипением выдыхал, вжимая голову в гребаную подушку.

Она остановилась у моих боксеров, стягивая их вниз по ногам, и уставилась на меня.

— Боже мой, Калеб. Как ты мог скрывать это от меня?

Голод превратился в дикость, и я схватил Уитни за затылок как раз в тот момент, когда она коснулась ртом моего члена.

— Да, — простонал я, удовольствие охватило меня и разлилось по всему телу.

Уитни обвела языком головку, обхватив рукой основание моего ствола, и сжав член в кулак, начала двигать рукой.

— Вот так, — вздохнул я, хотя ее не нужно было уговаривать.