Я сжал ей пальцы, давая понять, что готов, и по мере того, как Уитни подвозила меня ближе, мой мозг прокручивал моменты того дня. Невесомость, которую я ощущал в ногах, когда шел, толпа, сквозь которую пробирался, фотография, которую сделал для Смита, подняв руку высоко в воздух.

Ноги покалывало.

Спина чертовски пульсировала.

Я судорожно искал взглядом место, которое в конечном итоге изменило мою жизнь.

В поле зрения попал ярко-красный тент, который я запомнил потому, что он очень напоминал один из развевавшихся на финише международных флагов.

За этим воспоминанием ничего не последовало, только чернота.

— Там, — сказал я, указывая на тротуар неподалеку от нашего места. — Думаю, медики нашли меня именно там.

Колесики кресла уперлись в край бордюра, и я уставился на землю — простую, невзрачную, угольно-серую.

— Я чувствую в воздухе боль, — тихо сказала Уитни.

Я чувствовал ее при каждом вдохе, в ушах у меня звенело, когда до меня донесся звук взрыва.

Она стояла рядом со мной, и я чувствовал тепло ее объятий.

— О чем ты думаешь?

— О звуке.

Я почувствовал, как его когти впились в мои барабанные перепонки.

— Это было похоже на выстрел, только в тысячу раз громче, — я сглотнул, чувствуя, как кислота обжигает мой желудок. — И страх, который охватил меня, когда я очнулся в больнице, не понимая, что со мной, и неизмеримая боль.

— Ты такой невероятно храбрый. Надеюсь, ты это знаешь.

— Я не... я чертовски зол, — стиснул я челюсти, руки стали скользкими, когда я сжал виниловые ручки. — Знаешь, сколько раз я хотел выбросить что-нибудь из окна больницы, чтобы стекло разлетелось вдребезги, как это сделала бомба с моей спиной? Или сколько раз мне приходилось сдерживать себя, чтобы не закричать во всю мощь легких, потому что я не мог больше вынести ни одной секунды агонии? Или как я хочу обхватить пальцами шею этого ублюдка и пытать его за тот ад, через который он заставил меня пройти?

— Даже если бы их обстоятельства отличались от твоих, я не видела ни одного пациента, который не испытывал бы того же чувства. Гнев делает тебя человеком, Калеб.

Когда я взглянул на нее, по ее лицу разлилась сердечность.

— И если ты можешь вернуться в место, которое непостижимым образом изменило твою жизнь, это также делает тебя очень храбрым.

Я как раз возвращал свое внимание к дороге, когда вдруг услышал произнесенное тихим голосом «Извините».

Рядом с Уитни стояла женщина примерно моего возраста с маленькой девочкой, которая едва доставала ей до пояса.

— Не хотела бы навязываться, — сказала она. — Но я должна спросить, вы один из выживших после взрыва?

Выживших.

Это слово никак не укладывалось у меня в голове.

Когда я ничего не ответил, Уитни сказала:

— Да, он один из них.

— Судя по тому, как вы смотрели на улицу, у меня возникло такое чувство.

Женщина взяла маленькую ручку девочки, прижав ее к своему беременному животу.

— Их папа — мой муж — не оказался в числе этих счастливчиков, — она так сильно прикусила губу, что я подумал, что пойдет кровь. — Мой Чарли не выжил.

Боль пронзила мое сердце, подступив к горлу.

— Мне очень жаль.

Маленькая девочка обхватила ногу матери, цепляясь за нее, как за веревку.

— Он был полицейским, в то время был на службе. — В ее глазах стояли слезы. — Мы приходили сюда каждый день.

Женщина смотрела на дорогу, ее подбородок дрожал, но слезы из глаз не лились. Она была опорой для ее дочери и будущего ребенка.

— Не знаю зачем, просто так мы снова чувствуем себя рядом с ним.

— Твой папа — герой, — сказал я девчушке с копной темных кудрей и темно-синими глазами.

— И Вы тоже, — ответила она тонким, пронзительным голоском.

Рука Уитни нашла мою, и мои пальцы перестали дрожать.

— Грейси, детка, нет! — вскрикнула мать, когда девочка отпустила ее и подбежала ко мне.

— Все хорошо, — сказал я маме Грейси, когда та протиснулась между моих ног, приподнялась на носочки и обвила своими маленькими ручонками мою шею.

— Малышка... — всхлипнула мать, поглаживая свой круглый живот и глядя, как ее дочь обнимает меня. У нее наконец-то потекли слезы, которые она быстро вытерла.

Я погладил Грейси по спине, стараясь держаться как можно прямее, не в силах пошевелиться, не закричав от боли, но понимая, что мне нужно быть сильным и ради нее тоже.

— Ты очень храбрая девочка, знаешь об этом?

Она крепче обхватила меня.

— Твой отец сильно гордился бы тобой за то, что ты здесь.

Грейси сползла вниз и поспешила к маме.

— Спасибо, — одними губами произнесла мать, обнимая дочь, а затем уткнулась лицом в шею малышки.

Я кивнул, и Уитни начала подталкивать меня в направлении моей квартиры. Мы прошли около квартала, после чего она завезла кресло под витрину магазина и опустилась передо мной на колени. Эмоции в ее глазах были такими же, как и у меня в груди.

— Этот момент я запомню навсегда, — прошептала она.