Уитни оттолкнулась от стола, поставив вино, и сократила пространство между нами. Обхватила руками мое щетинистое лицо и прижалась губами к моим губам. Я зарычал, вбирая в себя ее нежный рот, ощущая аромат кокоса, смешанный с вином на ее языке. Чувственная и пикантная комбинация, заставляющая меня желать ее больше. Я обхватил ее за талию, притягивая к себе так близко, как только мог.

Она была похожа на гребаный сон, и, когда мой член еще больше затвердел, пульсируя в шортах, я выдохнул: «Уитни».

— Боже мой, как ты хорошо целуешься. — Она снова коснулась меня губами, на этот раз более мягко. Уитни крепче вцепилась в мою кожу, скользнув языком внутрь, дразня.

С каждым вдохом я проникал все глубже, чувствуя, как опускаются ее бедра, как выгибается ее спина, как напрягаются мышцы ее ног, когда она стояла между моими. Мне хотелось сорвать с нее эту одежду и коснуться языком каждого местечка. Это желание росло, чем дольше соприкасались наши губы.

Когда Уитни наконец оторвалась от меня, то осталась в опасной близости, ее дыхание все еще пронизывало меня насквозь.

— Я была так потеряна... — прошептала она. — Я не ожидала, что найду себя, находясь здесь, с тобой.

Ее признание задело меня за живое. Что-то грызло меня так же сильно, как и боль в позвоночнике.

Я поцеловал тыльную сторону ее запястья и сказал:

— Я хочу показать тебе еще кое-что. Ты не против, если мы выйдем на балкон?

— Конечно.

Я поднял голову, чтобы еще раз коснуться ее губ, а затем Уитни схватила свой напиток и провезла меня через гостиную к раздвижной стеклянной двери.

— Боже правый, — простонала она, подходя к перилам. — Я любовалась этим видом изнутри. Такое зрелище вблизи, да еще ночью, определенно выводит его на другой уровень.

Я держал ее за бедро, не сводя с нее глаз.

— Сколько я себя помню, этот город всегда олицетворял работу — то, что всегда стояло на первом месте в моей жизни. У меня даже не было времени приехать сюда. Я был либо в офисе, либо путешествовал, двигаясь так чертовски быстро, что не знал, как остановиться.

Уитни посмотрела на меня.

— Я не позволял ничему встать у меня на пути и никого не впускал.

Она провела рукой по моим волосам.

— Ты был таким же потерянным, как и я.

— Может быть, когда я встану с этого кресла, даже если все будет выглядеть по-другому, я смогу немного ослабить эти оковы.

Уитни провела пальцами по моему лицу, касаясь большим пальцем места, куда она меня поцеловала.

— Калеб, этот момент не может быть более идеальным.

— Таких моментов будет еще много. Это я могу обещать.

— Как сегодня утром поживает мой любимый пациент? — спросила Уитни, входя в мою комнату. На ней была фиолетовая медицинская форма, волосы собраны в высокий хвост, и выглядела она совсем не так, как вчера вечером.

У изножья моей кровати стояла Вероника, наблюдая за последним комплексом упражнений.

— У меня все отлично, — ответил я.

Улыбка Уитни компенсировала ее свободный наряд.

— У него сегодня боли и он немного напряжен, — сказала ей Вероника.

Уитни подошла ко мне и поправила окружавшие меня подушки.

— Идет дождь, это может быть связано с этим. К счастью, через несколько часов все прояснится.

Она смотрела, как я поднимаю ногу, затем выпрямляю лодыжку и кручу стопу по кругу, после чего опускаю ее на кровать.

— Сколько подходов ты сделал?

— Три, — ответила Вероника. — Он сделал шесть прошлой ночью, после того как ты ушла.

Уитни села в кресло рядом со мной.

— Это еще одна причина, по которой ты можешь испытывать боли, — она посмотрела на Веронику. — Как насчет завтрака?

— Я приготовила ему смузи и пару яиц.

Уитни одарила меня еще одной улыбкой, показывая, как она довольна.

Она твердила о еде при каждом удобном случае. Несмотря на то что аппетит не вернулся — боль просто не вызывала чувства голода, — я делал все возможное, чтобы поддерживать себя в тонусе.

После того, как я выполнил последний подъем ноги, Вероника посмотрела на часы.

— Хотите, чтобы я принесла что-нибудь перед уходом?

— Нет, — сказал я. — Спасибо.

Как только она вышла из комнаты, Уитни подошла к кровати и откинула одеяло.

— Наклонись. Я хочу проверить повязки.

Я приподнялся на несколько дюймов, и она осторожно подняла мою рубашку.

— Отлично. Можешь лечь обратно, — Уитни осмотрела мое бедро, дошла до ступни. — Просто проверяю, все ли в порядке.

— Правда?

— Я не вижу ничего тревожного, — она подмигнула и, снова укрыв меня, села на матрас. — Пообещай мне кое-что?

Я кивнул.

— Когда ты окрепнешь, ты продолжишь честно рассказывать мне о своих чувствах. И скажешь мне, если будет больно и если ты будешь слишком усердствовать, — Уитни положила руку поверх моей, переплетя наши пальцы. — Калеб, я знаю, как сильно ты хочешь выбраться из этой кровати и инвалидного кресла, но ты должен двигаться в том темпе, который может выдержать твое тело.