— Обещаю, — я положил другую руку ей на голову, придерживая волосы, и она прижалась лицом к моему предплечью. — Знаешь, от чего я почувствую себя еще лучше?

Ее улыбка стала шире, и Уитни забралась на меня, обдав ароматом кокоса, похожим на тропический ветер. Она поцеловала меня, и утренний вкус ее губ был таким же чувственным, как и их аромат прошлой ночью.

Я прошелся по ее телу вверх и вниз, с каждым движением ее дыхание менялось, а кожа казалась такой теплой сквозь тонкую ткань.

— Уитни, с тобой так чертовски приятно.

— А я чувствую, что от тебя одни неприятности.

Я обнял ее, чтобы она не двигалась.

— Подожди, пока я не попрошусь в душ.

— Вероника этого не сделала?

Я покачал головой, облизывая ее губы.

— Я бы ей не позволил.

Она засмеялась.

— Обалдеть, ты еще хуже, чем я думала.

Уитни поцеловала меня еще раз, обхватив за плечи, а затем отстранилась.

— Твой физиотерапевт будет здесь через тридцать минут, а после обеда у меня кое-что запланировано — если, конечно, ты будешь в состоянии.

Когда Уитни откинулась назад, я увидел, как она потрясающе выглядит: на ней было еще меньше косметики, чем на нашем свидании, но она выглядела так же великолепно.

— Да? — ответил я. — Ты снова готовишь?

— Это сюрприз, — она высвободилась из моих объятий и встала с кровати. — А пока мне нужно, чтобы ты расслабился и сохранил всю свою энергию для физиотерапии.

Уитни поправила одежду и взяла с моей тумбочки пустую бутылку из-под воды.

— Я вернусь через несколько минут с новой, — она потрясла пластиком. — И с печеньем Орео.

— Прямо в сердце.

Уитни хихикнула и вышла, невольно открыв мне полный обзор на свою задницу.

Несколько часов назад, после нашего сеанса, мой физиотерапевт усадил меня на диван, обложив подушками. Это была приятная перемена по сравнению с моей спальней, и по телеку шли новости. Показывали свежую информацию о террористах: один был застрелен полицией, а другой находился под стражей, и фотографии обоих заполняли экран.

Я еще не был в стадии прощения.

Я хотел, чтобы этот ублюдок страдал.

Плоский экран погас, Уитни бросила пульт на журнальный столик.

— Хватит об этом. Мне нужно, чтобы ты отвлекся от происходящего, а не зацикливался на нем, — она села рядом со мной, протягивая мне еще один напиток. — Как ты себя чувствуешь?

Я сделал несколько глотков.

— Неплохо.

— Насколько неплохо?

Я скользнул пальцами по ее бедру, нежно проведя по колену.

— Достаточно хорошо, чтобы сделать все, что ты запланировала.

— Калеб...

Я, наконец, оторвал взгляд от ее сексуальных ног, и Уитни сосредоточилась на моем взгляде, который, я был уверен, она видела насквозь.

— Ты обещаешь, что чувствуешь себя сильным после физкультуры?

— Если все, что ты запланировала, станет слишком сложным, ты узнаешь.

— Тогда давай уберемся отсюда.

— Мне нравится, как это звучит.

Уитни усмехнулась и пододвинула инвалидное кресло. Я вернул ей воду и медленно сел. Угол наклона был ниже, чем на моей кровати, но жгучие мурашки охватили меня так же сильно. Я медленно преодолевал каждый дюйм, Уитни рукой направляла мои ноги, я повернулся и сел на твердый винил.

Я мгновенно поднял палец, прошипев:

— Подожди, — и выдохнул от боли.

Она опустилась передо мной на колени.

— Тебе нужна подушка для спины?

Я хотел отрезать свои гребаные ноги, чтобы иметь возможность двигаться без поднимающегося к горлу и душащего меня жжения.

Я кивнул, переводя дыхание в течение нескольких секунд, которые потребовались моей спине, чтобы приспособиться к новому положению, и подушка помогла мне обрести некоторый комфорт.

— Хорошо, — сказал я в конце концов. — Мы можем идти.

— Одну секунду, — Уитни бросилась в мою спальню и вернулась с толстовкой, которую положила на подлокотник. — На случай, если она тебе понадобится.

Затем девушка повезла меня к лифту, который открывался прямо в фойе.

— Ты собираешься сказать мне, куда мы едем?

Она наклонилась к моему уху.

— Я подумала, что тебе не помешает свежий воздух.

Я закрыл глаза, как будто мое лицо уже овевал ветерок.

— Черт возьми, ты делаешь меня счастливым.

— Твоя улыбка заставляет меня чувствовать то же самое.

Как только мы вышли на улицу, я снова закрыл глаза, и наполнил свои легкие воздухом весны.

— Я скучал по этому.

— Мы будем делать это каждый день — до тех пор, пока ты не будешь готов, — сказала Уитни, везя меня по тротуару.

Я не привык смотреть на город с этой точки обзора, сидя в инвалидном кресле. Это были улицы, по которым я обычно бродил, когда выходил из дома, бегал по ним по утрам для зарядки, не обращая внимания на окружающие меня детали. Но сейчас я изучал вид, словно в первый раз, восхищаясь архитектурой и ландшафтом. Цвета были ярче. Звуки громче. Даже воздух не имел прежнего запаха.