Между нами воцарилось молчание, и по мере того, как я впитывал ее потрясающий взгляд, боль в моей груди растворялась, а на ее место приходило тепло.

Я знал, что это повлечет за собой последствия, но мне было все равно. Я не смог бы остановить этот момент, даже если бы попытался.

Я переплел свои пальцы с ее.

— Сделай мне одолжение, Уитни.

Она кивнула.

— Все, что угодно.

— Достань свой блокнот.

Свободной рукой Уитни достала из кармана бумагу и ручку.

— Покажи мне список наших целей.

Уитни положила блокнот на колени, чтобы мы могли одновременно его просматривать.

Я нашел строчку, в которой говорилось о приготовлении ужина, и указал на нее.

— Я хочу, чтобы ты вычеркнула слово «семья».

Она вычеркнула это слово светло-голубыми чернилами.

— И напиши вместо него свое имя.

Уитни медленно подняла на меня взгляд; то, что было у меня в груди, теперь отразилось в ее глазах.

— Ты бы хотел приготовить ужин... для меня?

Я кивнул.

— И я не хочу, чтобы ты была одета в форму, как во время дежурства. Я хочу, чтобы ты была здесь как моя гостья.

— Как на свидании?

— Можешь называть это как угодно.

Уитни приоткрыла губы и втянула нижнюю губу в рот, прикусив ее зубами.

Как раз в тот момент, когда она собиралась ответить, мы услышали:

— Добрый вечер, Калеб и Уитни, — сказала стоящая в дверях моей комнаты ночная медсестра.

Тем не менее, я не отрывал взгляда от этого насыщенного шоколада, а взгляд Уитни не отрывался от моего, наши руки сжались еще крепче.

— Мне пора, — прошептала Уитни.

Я почувствовал ее нежелание, но потом она постепенно разжала объятия.

— Принести тебе что-нибудь перед уходом?

— Нет.

И потом я решил добавить:

— Наслаждайся отдыхом.

Когда Уитни подписывала контракт, я позволил ей выбрать, какие пять дней она хочет работать, и два дня, которые она выбрала для отдыха, шли подряд.

Уитни медленно встала с кровати.

— Если тебе что-нибудь понадобится, я всего в нескольких шагах.

На ее губах появилась застенчивая улыбка, и она повернулась, направляясь к двери.

Я следил за каждым ее шагом, в этой одежде очертания ее задницы были чуть более заметны. Я уткнулся головой в подушку и застонал, представив, как бы она выглядела в стрингах.

— Я подумала, что Вам не помешает что-нибудь сладенькое, — сказала Вероника, другая моя медсестра, поставив на тумбочку тарелку с печеньем Орео.

Я поблагодарил ее, поправив подушку, которую она не попыталась помочь мне приспособить.

Вероника была компетентной, но за недели, что прошли с тех пор, как я ее нанял, мне стало ясно, что она не Уитни.

У меня оставался еще один день до возвращения Уитни из двухдневного отпуска, который показался мне чертовой вечностью.

— Дайте мне знать, если захотите принять душ или если понадобится что-то еще.

Я кивнул как раз перед тем, как она вышла, и сунул в рот одно печенье. Я сразу почувствовал сухость, и даже сливочная серединка ничего не изменила.

Я схватил телефон и сфотографировал тарелку, прикрепив ее к адресованному Уитни тексту, и начал печатать.

Я: Из-за тебя я больше никогда не смогу наслаждаться Орео.

Я закончил жевать и уже брал с тумбочки бутылку с водой, когда мой телефон завибрировал, и на экране высветилось сообщение.

Уитни: Ха! Добро пожаловать в клуб зависимых. Как насчет того, чтобы завтра я что-нибудь принесла? Или, если очень хочешь, я могу заскочить сегодня вечером.

Я: Ты делаешь очень заманчивое предложение.

Уитни: Увидимся около семи, и я принесу ужин, так что будь голоден. :)

Я: Надеюсь, это не испортит твои планы?

Уитни: Калеб, ты ничего не испортишь.

Я убрал телефон и позвал Веронику. Когда она появилась в дверях, я сказал:

— Давай сделаем несколько упражнений, а потом я прошу помочь мне принять душ.

— Привет, — сказала Уитни, входя в мою комнату за несколько минут до семи.

Напротив моей кровати горел электрический камин, и теплый свет падал ей на лицо. Даже отсюда я видел, что на ней почти не было косметики, только блеск на губах, создающий естественный вид, который был до ужаса красив. На ней были обтягивающие джинсы и свитер, который ниспадал с плеч, открывая ее нежную шею и сексуальные ключицы.

— Ничего себе. — Я чертовски старался не пялиться на ее грудь.

Уитни попыталась скрыть улыбку и произнесла:

— Я сказала Веронике отдохнуть несколько часов. Надеюсь, ты не против?

Когда Уитни подошла ближе, я не смог удержаться и снова опустил взгляд, любуясь ее оливковой кожей, которую оттеняли длинные темные волосы, узкую талию и ложбинку между ног.

— Идеально.

— Я подумала, мы могли бы поесть за твоим столом.

Инвалидное кресло стояло недалеко от кровати, и Уитни подкатила его ко мне.

— Что скажешь?