Нервно сглатываю, уже понимая, что дальнейший разговор мне не понравится.

– Как так получилось, что в тот самый вечер, когда ты встречалась со стаей, ты и твой фамильяр получили серьезнейшие ранения?

Послушать Мемнона, так получается, ликантропы во всем замешаны.

– Они не виноваты, – вступаюсь я. – Нерон с оборотнями не в ладу, вот он и пошел поохотиться в лес, где его и настигли ведьмы.

– Ликаны должны были знать о нападении – я слышал их вой. Почему они не сражались с ведьмами?

По нашей связи я чувствую всю глубину его гнева.

Есть лишь одно объяснение, кажущееся мне разумным, но и это объяснение все равно причиняет мне боль.

– Оборотни не могут пересечь границу и ступить на территорию ведьм без разрешения.

Мемнон хмурится.

– В ту ночь, когда я застиг того щенка в твоей постели, он запросто пересек эту вашу границу.

Бросаю на Мемнона сердитый взгляд.

– Его зовут Кейн, и тогда я дала ему разрешение.

– А сегодня – нет? Я полагал, разрешение тут подразумевается.

Открываю рот, чтобы возразить, – и молчу. Вообще-то чем дольше я размышляю над его словами, тем больше мне становится не по себе. Я друг стаи, но где была эта дружба полчаса назад?

А колдун продолжает:

– Мне кажется, этот Кейн и остальная стая были так озабочены соблюдением правил, что ради них позволили злу ускользнуть. – Мемнон подается вперед. Последние порезы на моей коже стягиваются под натиском его магии. – Зови меня монстром, зови меня дьяволом, но и ты, и я знаем, что ради тебя я нарушу любые гребаные правила. Ради тебя – что угодно. Всегда.

Взгляд мой невольно падает на его губы, произносящие эти пылкие слова, и сердце в груди начинает стучать быстрее. Мемнон прав; несмотря на все его недостатки, для меня он сделает и отдаст все. И когда-то я сделала то же самое для него. Благодаря чему мы двое и существуем вообще в этом будущем – я отдала остатки своей жизни какому-то подземному богу за шанс сидеть здесь, в этой комнате, сейчас, с ним.

Воздух густеет от напряжения. Но Мемнон отодвигается и убирает руки с моего живота.

– Твои раны исцелены, est amage, хотя, как и у Нерона, у тебя может кружиться голова от потери крови. Тебе нужно отдохнуть.

Обвожу взглядом комнату. Значит, я останусь тут на ночь. Видимо, это предполагалось с того самого момента, как Мемнон вынес нас с Нероном из леса, но только теперь я осознаю это в полной мере. Я остаюсь здесь – после жалкой горсточки дней, проведенных в общежитии.

Странно, но поражение почти что не задевает меня.

Хочу встать, и в глазах темнеет.

Мемнон мигом оказывается рядом.

– Все нормально.

Колдун издает недобрый смешок:

– Каждый раз, когда ты произносишь эту фразу, я понимаю ее все лучше и лучше.

Устало смотрю на него:

– Я просто хочу принять горячий душ.

– Да ты от жара сразу упадешь в обморок.

– Тогда горячую ванну.

– Все равно можешь отключиться.

От разочарования хочется зарычать:

– Тогда ты пойдешь со мной и проследишь, чтобы этого не случилось.

Глаза Мемнона расширяются.

Донельзя вымотанная, я все же чуть не смеюсь. Слишком уж удивленным он выглядит для злонравного колдуна-интригана.

– Это приказ, – добавляю я. Кожа зудит от грязи и запекшейся крови, а уж после того как я видела, как из пор сочится темная магия, мне просто необходимо соскрести с себя всякую память о проклятьях.

– Хорошо, Императрица, – отвечает с каменным лицом Мемнон.

Он ведет меня по коридору в ванную комнату. Я и не подозревала, насколько слаба и что мне действительно нужна помощь. Хотя Мемнон и поддерживает меня, я едва дышу, добравшись до цели.

– Душ или ванна? – спрашивает он, не отпуская меня.

И широкая ванна, и стеклянная душевая кабина запросто вместят нас обоих.

– А что тебе проще?

Колдун качает головой:

– Неважно, что проще мне. Душ или ванна?

– Душ я люблю больше…

Магия Мемнона проскальзывает в кабинку и открывает кран.

– …но я сомневаюсь, что долго простою.

– Ты можешь сесть, или я подержу тебя.

Смотрю на него снизу вверх, чувствуя себя сейчас необычайно уязвимой. Не знаю уж почему. Мемнон сражался бок о бок со мной, был во мне, видел меня обнаженной, заботился обо мне. Ничто из этого не ново. В нас нет ничего нового.

– Ладно, – соглашаюсь я.

Синяя магия Мемнона обвивает нас, стягивая порванную одежду. Слышу, как со стуком падает на пол телефон, как мягко шуршат джинсы и рубашка.

– Подожди. – Я наклоняюсь, чтобы подобрать мобильник.

Несколько кинжалов Мемнона, звякнув, ложатся рядом с вещами.

Выпрямляюсь и поспешно набираю маме: «Я жива». Потом снова роняю трубку на выложенный плиткой пол. Ее беспокойство – вдобавок ко всему прочему – мне сейчас совсем ни к чему.