Но я не успеваю ничего сделать. Слышу шепот, и миг спустя в спину мне вонзается проклятье, сжигая одежду и опаляя кожу. За ним следует второе, вспарывая плечо.

Охнув, падаю на Нерона. Моя магия продолжает лечить его.

Нападающий вновь бормочет, слишком тихо, чтобы я услышала, что именно, и я съеживаюсь, превращая тело в щит. Проклятье задевает висок. За глазами вспыхивает боль, и несколько секунд я вообще ничего не вижу – ни красной пелены, ни изувеченного фамильяра, ничего.

Зрение медленно возвращается, но облегчения это не приносит. Бомбардировка продолжается. Большинство проклятий попадают в поясницу, вспарывая кожу и обжигая плоть.

Селена! – ревет Мемнон.

Все нормально.

Ненавижу это гребаное слово, – выплевывает колдун. – Держись, моя неистовая царица. Я почти у цели.

Из моих ран, множества ран, сочится кровь. Какую-то долю секунды я не понимаю, где и когда я нахожусь. Слишком сильно все это напоминает старые битвы и безжалостных врагов.

Судорожно вдыхаю, руки соскальзывают с Нерона, и пальцы впиваются в пропитанную кровью землю. Удары продолжают сыпаться на меня градом.

Месть, – звенит у меня в ушах. На английском, на латыни, на сарматском.

Глубоко под землей таятся изначальные сущности. Сущности, жадные до боли и хаоса. Сущности, с которыми я когда-то заключила соглашение.

Ты вновь можешь получить мою помощь, – рокочут недра земли.

Это та часть работы с проклятьями и магией крови, которой не учат в Ковене. Не рассказывают, что тьма иногда говорит с тобой, если ее пробудить. Если поманить ее.

– Wi’manvus sisapsa bow ad bodit, dubtup san est iv’tav’ap, – медленно произношу я. Поглоти мою пролитую кровь, насыться моей болью. Пальцы скрючиваются, сгребая влажную почву. – Do ligohutnutsa batwad wuvknusava xu onut pesasava va’ukudapsa kav sanvasa. – Порази этих ведьм, дай им сполна ощутить мой гнев.

Слышу шипение закипающей на коже крови, а затем чувствую едкий запах гари.

Кто бы ни внял моей мольбе, он откликнулся. Сила течет из земли в мои ладони и, едва попадая в тело, выплескивается наружу, обрушиваясь на моих врагов страшным проклятьем.

Магия бьет их с такой силой, что отбрасывает назад. Миг, другой – и ведьмы кричат, кричат мучительно и страшно.

Я встаю. Все тело – как открытая гноящаяся рана. Но я отталкиваю боль и смотрю на ведьм. Одна из них уже снова на ногах. Еще две поднимаются. Остальные корчатся на земле, свернувшись клубком.

Неудержимый бурлящий гнев требует, чтобы я останавливала сердца и ломала шеи.

– Бегите! – взвизгивает одна из ведьм.

Те, кто может бежать, кидаются в лес, но парящие в воздухе световые шары устремляются за хозяйками, будто личные прожекторы, делая их легкой мишенью.

Одна из оставшихся женщин истекает кровью. Не раздумывая позволяю своей силе окунуться в эту кровь. Я столько раз делала так в прошлом, что это стало почти что второй натурой. Сила ревет в моих венах. Сила, запятнанная моей собственной тьмой.

Но сейчас это меня не волнует.

Я не произношу ни слова, не формирую заклятье. Я просто провожу пальцами по воздуху, и мое намерение превращается в магию. Оранжевую магию пронизывают маслянистые черные полосы. Проклятье катится по лесу и настигает убегающих ведьм. Я вижу, как они падают, слышу их крики в ночи.

Остались еще две ведьмы, которые лежат рядом.

Они напали на моего фамильяра и пытались убить его.

Подхожу к той, что поближе, и ставлю ногу на ее шею.

Не знаю, чья это сила, Мемнона или моя, но магия сгущается, и волосы на моем теле встают дыбом. Я чувствую в земле странные темные сущности – они тянутся ко мне, они рвутся на поверхность.

Вскидываю подбородок и смотрю сверху вниз на ведьму. Голубой шар над нашими головами озаряет веснушчатое лицо.

Я ее знаю, – с ужасом осознаю я. Она живет на моем этаже. Мы вместе ели, я проходила мимо нее в общей ванной. Она мне знакома. Что сильно ухудшает ситуацию.

– Земля требует твою жизнь, – тихо, почти в трансе говорю я. – Назови мне хоть одну причину, по которой я не должна позволить ей сожрать тебя заживо.

Пока я говорю, почва под ведьмой шевелится, будто ей на самом деле не терпится попробовать угощение.

Женщина вскидывает руки, и я вижу, как на них собирается ее бирюзовая магия. Но достаточно легкого толчка моей силы, чтобы земля качнулась, заключая руки ведьмы в свои темные объятия.

Ведьма вскрикивает, борясь теперь и со мной, и с землей. Но руки ее скованы, и чем больше она дергается, тем глубже погружается.

Вдавливаю каблук в ее горло:

– Почему вы напали на моего фамильяра?

Она задыхается, пытаясь сопротивляться.

– Почему?

Женщина молчит. Пожимаю плечами, и ведьма проваливается еще глубже.

Тут она сдавленно хрипит и выдыхает:

– Я… не могу… говорить… об этом.

Хмурюсь, глядя на нее. Лорен, наставница, твердила нечто подобное, когда Мемнон ее допрашивал.