– Она ищет тебя, – добавляет женщина, выдавая, похоже, обрывок наименее полезной информации. Это я уже знаю – кто-то ведь оставляет угрожающие записки, нападает на моего фамильяра. Но что я хочу узнать, так это…

– Кто?

– Лия, – все-таки выдавливает она.

Лия. Я помню это имя. Та самая женщина, которая координировала колдовские круги и насильно связывала ведьм.

Магия шипит в воздухе, вонзается в землю – и взрывается, отбрасывая меня от ведьмы к ближайшему дереву. Кряхчу, ударяясь о ствол, и мои раны тут же радостно напоминают о себе.

Еще одно проклятье бьет в меня, попадая в грудь. Хлещет кровь. Я задыхаюсь.

– Чтоб тебя, – ведьма, шагнувшая ко мне, маленькая и хрупкая, с коротко стриженными кудрявыми волосами.

– Ясмин? – выдыхаю я.

Только вчера мы пили и болтали. Я считала ее подругой. В последний раз, когда я ее видела, она планировала поохотиться на всадника-фейри.

И она помогала мучить мою пантеру?! Это никак не укладывается в моей голове.

– Помоги! – стонет наполовину погребенная ведьма.

Ясмин отворачивается от меня, истекающей кровью, и вытаскивает подругу из земли.

Я хочу встать, собираю магию. Ясмин зыркает в мою сторону и швыряет новое проклятье. Я не успеваю увернуться, проклятье попадает в лоб, вырубая меня.

Моя царица. Моя царица, очнись.

В голосе Мемнона звенят нотки паники.

Моргаю, и передо мной вырисовывается темный и мутный силуэт Мемнона. Боль путает мысли. Мне холодно. Я устала.

Его руки ложатся на мои щеки, а глаза сверкают.

Я дрожу. Ночной холод пробирает до самых костей.

Неожиданно воздух вокруг меня теплеет. Уверена, это сделал Мемнон. Магия сочится из его ладоней, проникает в меня, течет по телу, прогоняя озноб – и заодно стягивая изодранную плоть.

Растерянно оглядываюсь.

Нерон. Где Нерон?

Он жив, моя царица. – В глазах Мемнона плещется боль. – Но ты пострадала в битве.

Помню. Так он говорил со смертельно ранеными солдатами.

Все нормально. – Я пытаюсь встать. Только теперь, когда адреналин и ярость не подстегивают меня, тело сдается почти сразу.

Большой палец Мемнона поглаживает меня по щеке.

Ты потеряла много крови. Слишком много. Тебе нужно отдохнуть.

Я не могу.

Смотрю на лес, в котором скрылись ведьмы. Ясмин…

Мемнон замечает это.

– Где они? – резко спрашивает он. Голос его сулит смерть.

Конечно, он имеет в виду ведьм.

– Убежали, – хрипло отвечаю я.

– Я найду их, – обещает он с угрозой. О, я помню эту угрозу во всей ее красе. Помню поля мертвых солдат, помню кровь, покрывавшую его порой словно вторая кожа.

Мемнон встает. Лесные тени подчеркивают его шрам, но это не страшно. Страшны его глаза – горящие, точно угли, и хотя я знаю, что это магия придает радужкам тлеющий вид, эффект все равно ошеломительно непригляден. Мемнон выглядит настоящим злодеем.

– Оставайся здесь, – говорит он, разворачивается и исчезает в Вечном лесу.

Несколько секунд я слышу только свое хриплое дыхание. Обшариваю взглядом тьму и натыкаюсь на обмякшее тело Нерона.

Всхлипнув, заставляю себя подняться, хотя мышцы отчаянно протестуют.

Я велел тебе не двигаться, – упрекает меня Мемнон по нашей связи. Наверное, он почувствовал мою боль.

Я тут у руля, – отвечаю я, бредя к фамильяру.

И едва не рыдаю, видя его состояние. Несмотря на всю мою магию, раны пантеры не затянулись и вяло кровоточат. Чувствую, как в теле пантеры бурлит маслянистая сила. Какие бы проклятья ни обрушили на Нерона, они еще не испарились.

Мемнон! – Я кричу, я зову, я плачу. – Вернись. Я… думаю, я теряю Нерона.

– Стяни плоть. Залатай порванное, почини сломанное. Исцели внутренние повреждения. Пускай Нерон вновь будет цел, – повторяю я в третий раз с тех пор, как упала рядом с моим фамильяром, вливая в него все, что осталось от моей магии. Если бы могла, я отдала бы ему и свое сердце. Бледно-оранжевые струйки силы впитываются в плоть – как и в предыдущие два раза.

Края ран смыкаются лишь на пару секунд. Заклинание не справляется. Мне хочется закричать, но крик застревает в горле, перекрытом комом страха.

Лес зловеще тих. Тут нет никого, кроме меня и моего беспомощного горя. Я теряю своего фамильяра – и ничего не могу сделать.

Ласково, осторожно глажу Нерона.

– Воль есть, но ты у же не чувствуешь ее, – шепчу я.

Пантера слабо бодает мою руку, тело зверя чуть-чуть расслабляется. И я реву, уткнувшись лбом в бок Нерона.

– Прости, Нерон, прости, мне так жаль. Я не хотела, чтобы так случилось.

Я должна была быть осмотрительнее. Мне-то легко храбриться перед лицом угрозы, но мой фамильяр – совсем другое дело. Он моя истинная слабость, и ведьмы, напавшие на него, это знали.

Ясмин это знала. Рыдаю еще горше, содрогаясь всем телом. В глазах темнеет.

Сильная теплая рука Мемнона ложится на мое плечо.