- Господи...Черт, ругается он, двигая бедрами и ударяя меня затылком о стекло.

- Боже, не останавливайся! Я достигаю переломного момента и чувствую, как его тело напрягается, готовясь к соревнованию.

- Мне нравится, как ты кончаешь на мой член, Талия Каррера, рычит он мне в волосы. - Твоя киска поклоняется мне, как будто я гребаный бог.

Моя спина выгибается, и мои ногти впиваются в его кожу. На секунду остаются только свет и удовольствие, когда расплавленный жар взрывается в моем сердце. Где-то вдалеке я слышу, как он выкрикивает мое имя, а затем он покрывает внутреннюю часть моей киски — кончая так сильно и так долго, что я чувствую, как он вытекает из меня и стекает по нашим бедрам.

Время останавливается.

Смещение измерений.

Когда я открываю глаза, он несет меня через комнату и укладывает поперек своего стола. Широко раздвигая мои ноги, мы наблюдаем, как все больше его спермы вытекает из моей киски на лакированную поверхность.

- Какая гребаная трата времени, - бормочет он, собирая его пальцем и запихивая обратно внутрь. - Каждая частичка меня принадлежит тебе. Так же, как каждая частичка тебя принадлежит мне. Обхватив рукой мой затылок, он поднимает мою голову навстречу своим губам. - Любовь - это беспечный ублюдок, который берет без разрешения, но он наш ублюдок, Талия, - хрипло говорит он, скрепляя свои слова коротким и жестоким поцелуем. - Ты вырвала мое сердце десять лет назад и так и не вернул его обратно.

- Ты любишь меня, - шепчу я.

- Я люблю тебя, подтверждает он, его темные глаза сверкают. - И я скорее умру, чем увижу, как ты завтра выйдешь за эту дверь.

— Если ты что-то любишь...

- Запри это и выброси ключ, - говорит он, снова прижимаясь своим членом к моей киске, но на этот раз, впервые, его слова звучат пустой угрозой.

Когда он начинает трахать меня во второй раз, его отчаяние такое же сильное, как и мое.

Санти

Восход солнца разливает свои краски по горизонту Атлантик-Сити, и решение Талии до сих пор глухим эхом отдается в моей голове. Больше нет ночи, за которую можно держаться. Больше не нужно смотреть, как тикают минуты на часах.

Это новый день и наш конец.

И я ни хрена не могу с этим поделать.

Отвернувшись от окна, я смотрю, как она спит, ее темные волосы веером разметались по наволочке. Я убираю выбившуюся прядь с ее лица, говоря себе, что воспоминаний о прошлой ночи достаточно, но это пустая клятва.

Я провожу пальцем по ее изящному подбородку, касаясь краев синяков. Каждый мой инстинкт требует, чтобы я запер все двери, пока не докажу ей, что я единственный, кто может ее исцелить.

Однако я не могу заставить ее остаться. Не в этот раз. Не после того, через что она прошла. Если я снова лишу ее свободы, я не только потеряю ее навсегда, но и стану ничем не лучше Заккарии. Я скорее приставлю пистолет к своей голове, чем стану еще одним монстром в ее кошмарах.

И все же, как бы сильно она ни изменила меня, я по-прежнему эгоистичный человек.

Я все еще хочу и все еще требую.

Мне все еще нужно...

Проводя рукой по всей длине ее шеи, я беру белую простыню и стягиваю ее до талии, обнажая ее маленькие груди. Слегка касаясь пальцами темно-розового соска, мой член подергивается, когда она стонет и мотает головой из стороны в сторону,

С мрачными мыслями я оттягиваю остальную часть простыни, пока она полностью не обнажается передо мной. На этот раз меня не переполняет ярость при виде красных и фиолетовых отметин на ее коже. Она еще не знает этого, но в ее шрамах есть своя красота. Каждый из них - испытание на выживание. Каждый из них - символ силы.

Она все еще спит, Санти...

Мужчина, который спас ее из того подвала, знает, что то, что я делаю прямо сейчас, неправильно, но мужчине, который питается нашей насильственной связью, плевать на правила. Теперь все под контролем у него. Прежде чем Талия выйдет за дверь, я постараюсь насытиться ею так, как смогу.

В воздухе витает предостережение, но я не прислушиваюсь, раздвигая ее бедра.

Даже во сне она влажна для меня, ее губы блестят, как обещание славы. Это тяжелый удар прямо по моему члену, видеть ее великолепную киску, вот так раскинувшуюся. Это все, что я могу сделать, чтобы не входить так глубоко, что она никогда не освободится от нас.

Но дело не только в моих желаниях и потребностях. Дело в том, чтобы показать ей, что такой ублюдок, как я, все еще может давать так же хорошо, как и брать.

Я опускаю голову и стону, аромат ее возбуждения гипнотизирует.

В тот момент, когда первый вкус поражает мои чувства, я теряюсь - так чертовски сильно теряюсь. Моя жена похожа на сладчайший грех.