Мой новый привратник просто выполнял приказы. Что, очевидно, Лола восприняла так же, как и увольнение с поста моей секретарши. Через пару дней после возвращения в Нью-Джерси моя упрямая сестра попыталась возобновить свои обязанности. Я прервал ее стажировку не для того, чтобы вести себя как придурок. Ей нужно было перестать заботиться обо всех остальных и хоть раз немного отдохнуть, черт возьми.

За все хорошее, что сделано.

- Я был не в настроении принимать гостей.

- Даже семья?

- Особенно семья.

Мой отец, если быть точным. Я почти не помню, как он ворвался в мой пентхаус и обнаружил меня без сознания на диване. Приложив некоторые согласованные усилия, я, вероятно, смог бы связать вместе несколько связных слов, прежде чем они с мамой уехали в Мексику, но меня не интересовала его жалость.

Мне не хотелось крутить этот нож.

Однако это не помешало ему сказать несколько последних слов отеческой мудрости.

- Любовь - это не слабость, Санти. Нужно быть сильнее, чтобы отпустить ее, а не держать в плену. A veces, el final es solo el comienzo.

- Конец - это только начало, - бормочу я, повторяя его слова.

Она фыркает. - Ты начинаешь говорить так же загадочно, как Pápa.

Я отвожу взгляд, игнорируя этот выпад. - Кстати, о загадочности, как давно ты знаешь о том, что ЭрДжей трахается с Розалией Маркези?

Ее лицо бледнеет. Я застал ее врасплох, чего вполне ожидал. Я видел этот взгляд, которым обменялись мои сестра и кузен в Италии. Это было личное... секретное.

Приватное.

Прочищая горло, она колеблется, рассматривая свои ногти. - С тех пор, как ты приставила его следить за мной в Ратгерсе.

- Полтора года? Я мрачно хихикаю, предательство кипит под моей оскаленной ухмылкой. - Кажется, я не знал о довольно многих здешних заговорах.

Она проводит ладонью по затылку, чувствуя себя неловко, но загнанная в угол. - Не было никакого заговора. Однажды вечером я последовала за ним в ресторан в Северном Колдуэлле, и он взял с меня клятву хранить тайну. Поскольку он знал, что я преследую Сэма, ни один из нас не был в месте, где можно...

- Он, блядь, что?

- Санти, никто не пытался подорвать твой авторитет или устроить мятеж! Ты можешь владеть Нью-Джерси, но тебе не принадлежат люди. Ты не можешь контролировать, о ком они заботятся. Ты, как никто другой, должен это знать, - фыркает она.

Глухо рассмеявшись, я поднимаю свой почти пустой бокал в мрачном тосте. - Это прискорбно. Объекты мужской привязанности Каррера, похоже, не отличаются самой продолжительной продолжительностью жизни .

Вздохнув, Лола перегибается через стол и забирает его у меня из рук. - Напиться до преждевременной смерти - это не поможет Талии.

- Это она тебе сказала?

Теперь настала очередь моей сестры отвести взгляд.

- Я так и думал, - бормочу я. - Может, могила была бы не такой уж плохой альтернативой.

Она со стуком опускает стакан. - Это дерьмо не смешное.

- Этому не суждено было случиться.

Ее взгляд на мгновение задерживается на мне. - Ты любишь ее.

Прежнее подергивание вернулось, на этот раз приподнимая уголки моего рта. - Любовь - это бесконечная загадка, тебе не кажется? Открыв боковой ящик, я достаю новый стакан.

Когда я наливаю себе новый напиток, Лола прищуривает свои ледяные голубые глаза.

- Каким образом?

Я откидываюсь на спинку стула, свежая Аньехо застывает у моих губ. - Сначала ничего не имеет смысла, но ты продолжаешь пытаться, по пути получая все неправильные ответы, но с каждым разом становясь все ближе. Я подношу стакан к ней. - Таким, как раз когда ты думаешь, что разобрался с дерьмом,… Когда ты ставишь все на карту,… Ты понимаешь, что есть части, которые ты пропустил. Детали, которые, по твоему мнению, не имели значения, хотя на самом деле они были ключом к решению всего .

Взяв брошенную ручку, она крутит ее между пальцами. - Центростремительная сила, а теперь метафорические загадки? Это какое-то глубокое дерьмо, Санти. Когда ты успел стать таким философом?

Я киваю на хрустальный графин на краю моего стола. - Примерно полбутылки назад. Услышав ее затрудненный выдох, я хмурюсь, не в силах игнорировать то, что ее тело все еще покрыто синяками и бесконечными швами. - Тебе все еще больно.

И вода мокрая.… Способ указать на очевидное, мудак.

Пожав плечами, она роняет ручку. - Они заживают.

- Это ты? Я слышу твои крики по ночам, Chaparrita.

- Я знаю, - говорит она, переплетая пальцы.

- Когда я думаю о том, что натворили эти сукины дети... Я не могу произнести эти слова вслух. Не тогда, когда Аньехо подпитывает мой гнев.