Я описываю языком круги, наслаждаясь ею, дразня ее, запоминая ее, когда Талия издает еще один тихий и мучительный стон. Мой член дергается от этого звука. Когда я поднимаю взгляд, ее глаза все еще закрыты, но она больше не спит. Она ходит по зыбкой грани между состоянием сна и реальностью, и я намерен стереть ее с помощью большего гребаного удовольствия, чем может выдержать ее тело.

Я обхватываю губами ее клитор и сильно посасываю. Когда она произносит мое имя, я провожу двумя пальцами внутрь ее скользкого жара, двигаясь внутрь и наружу - создавая идеальный ритм, — пока ее соки вытекают, пропитывая мою кожу и простыни под ней.

Ее стоны переходят в беспомощные всхлипы, когда она подтягивает колени кверху, поджимая пальцы ног, ее пальцы перебирают мои волосы. Ничто и никогда не притупит это пламя.

- Санти...

На этот раз, когда она произносит мое имя, нет затишья. Оно ясное и настоящее. Моя жар-птица проснулась.

Я мог бы остановиться... Я должен остановиться.... Но я не делаю этого. Вместо этого мы смотрим друг другу в глаза, пока я поддерживаю бешеный темп, продолжая трахать ее языком и пальцами, пока она откидывает голову назад и сжимает белую наволочку.

- Что ты делаешь? - хрипло спрашивает она, похоть заливает ее щеки, как горящие угли.

- Наслаждаюсь завтраком.

- Мы не должны... Она прикусывает губу, ее голова снова запрокидывается. — Прошлая ночь была...

- Недостаточно. Я подчеркиваю свои слова прикосновением зубов к ее клитору, заставляя вскрикнуть ее горло. - Кончай за мной. Мой приказ груб и неумолим. - Я хочу, чтобы мое гребаное имя было у тебя на устах, muñequita. Я хочу, чтобы это разрушило эти стены и заклеймило каждую твою мысль .

- Я должна уйти, хнычет она.

- Тогда, если у меня не будет твоего времени, я возьму твою киску прямо здесь и сейчас. - Мой голос становится низким и яростным. - Когда я отпущу тебя, это будет с твоим вкусом у меня во рту.

В ответ она выгибает спину и раздвигает ноги для меня, ее пальцы крепче запутались в моих волосах.

- Ты нужен мне.

- Черт возьми, да, это так. Ее признание вызывает во мне что-то грубое и первобытное. Два пальца превращаются в три, когда я превращаю ее киску в потрясающий беспорядок.

- Черт!

Ее крики звучат для моих ушей как молитва грешницы. Я радуюсь боли, когда она сжимает в кулаке мои волосы и извивается, прижимаясь к моему лицу, пока не гонится за восходом солнца, бьющим мне в спину.

Я наблюдаю, как она достигает кульминации, а затем безжалостно довожу ее до этого.

- Санти! кричит она, так сильно кончая вокруг моих пальцев, что я чувствую, как она содрогается. Когда из нее хлещут соки, я слизываю их до последней капли.

Она все еще хватала ртом воздух, когда я поднимаюсь на колени, мой член отяжелел и истекает предварительной спермой. Эти полуприкрытые глаза наблюдают, как я сжимаю основание в кулаке, нанося по нему несколько яростных ударов.

- Dios mío, Талия, ты видишь, что ты делаешь со мной? Каждый гребаный раз. Мой стон почти дикий. Это желание слишком сильное. Я удерживаю ее взгляд, пока работаю своим членом сильнее ... быстрее... Отчаянно нуждаясь в облегчении. Отчаянно желая пометить ее. - Это все ты, muñequita. Твой запах, твой голос, твои прикосновения... Давление в основании моего позвоночника усиливается, когда мои яйца сжимаются. - Черт!

Прилив крови вспыхивает под моей кожей. Каждая жилка в моем теле пульсирует ее именем. Талия фиксирует каждое движение, не говоря ни слова, раздвигая для меня свои половые губки и выгибаясь вверх, чтобы подразнить меня в ответ.

Это слишком. Я выдыхаю свой оргазм сквозь стиснутые зубы, изливая густые струи спермы по внутренней стороне ее бедер и набухшему влагалищу.

Когда мое зрение проясняется, я вижу, как она проводит пальцем по моей сперме и размазывает ее по шрамам на своем теле.

- В том лабиринте у Спейдера был нож.

Я делаю паузу. Она открывает передо мной дверь. Я боюсь, что от одного вздоха она снова захлопнется.

- Он разрезал бретельки моего платья, продолжает она, поднимая взгляд и настороженно наблюдая за моей реакцией. - Он порезал мне кожу, а потом эта стрела...

Ее следующие слова срываются на рыдание, отчего у меня болит в груди.

Я чувствую ее боль.

Помоги мне, Санти.

Я чувствую запах ее крови.

Спаси меня, Санти.

- Монро мертв, muñequita. Зажав ее в клетку своим телом, я беру ее за подбородок пальцами, чтобы вытащить над поверхностью этих темных вод. - Он больше не сможет причинить тебе боль.

Она резко отстраняется. - В том-то и дело. Он может. Он все еще такой. Каждый мой шрам - из-за него. Из-за них обоих.