- Скажи мне что тебе нужно. - Спрашиваю я, слыша ее мольбу. - Скажи только слово, и я дам это тебе. Если у меня его не будет, тогда я его украду. Я убью и разрушу мир ради тебя. - Просто скажи мне.

Ее взгляд тверд и жесток. - Каждый шрам, который у меня есть, был создан ненавистью. Мне нужно создать что-то ...большее.

Мгновенно все поняв, я беру свой нож с тумбочки. Переворачивая ее на спину, я провожу рукой вверх по ложбинке ее грудей к горлу. Я усиливаю хватку, ее зрачки расширяются вместе с участившимся пульсом. Я внимательно слежу за выражением ее лица в поисках сожаления или страха, но там только уверенность и похоть, когда я прикасаюсь лезвием к мягкой выпуклости ее живота.

- Вот так?

Что-то мелькает в глубине ее взгляда, и мой член снова становится твердым, как скала. Там какая-то тень, она движется ... жаждет...

- Да.

- Ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль, Талия? Ты хочешь, чтобы я заставил тебя истекать кровью, чтобы ты могла ненавидеть меня еще больше? Чтобы ты могла хранить его ночью, пряча под подушку, когда закрадываются сомнения? Твоему гребаному отцу это понравилось бы.

- Я не хочу этого, Санти. Я жажду этого. То, что он сделал, то, что он заставил меня сделать, — это во мне. Мне нужно видеть что-то еще, когда я смотрю на свое отражение .

Это идиотская просьба. Я ненавижу это, но мысль о том, чтобы пометить ее, так чертовски соблазнительна. Я уже вижу, как кровь собирается на ее бледной коже.

Моя.

Может быть, нам обоим нужно пролить кровь...

Тщательно выбирая холст, я сильнее вдавливаю нож. Она шипит от остроты лезвия, но никогда не кричит.

После этого я работаю быстро, ее кровь струится с каждым движением моего запястья, спеша догнать каждую букву. Закончив, я откидываюсь на спинку стула, с благоговением глядя на свое обещание, в то время как Талия опускает взгляд на слово, которое я вырезал на мягкой коже над ее лобковой костью. Она обводит каждую букву, водя пальцем по красным ручейкам. Ни разу не дрогнув.

- Siempre.

- Всегда, подтверждаю я, наши горячие взгляды встречаются. - Именно столько я буду ждать тебя, Талия Каррера. Бросив нож на пол, я просовываю руку ей под шею и поднимаю ее вертикально, наши губы разделены едва ли дыханием. - Всегда. Навсегда. Займет ли это месяц, год или десять лет, мне, блядь, все равно. Я буду ждать, когда ты вернешься ко мне. С этими словами я толкаю ее обратно на матрас, мой член напрягается, когда я прижимаюсь к ее отверстию, мое вожделение усиливается от крови, которая окрашивает нашу кожу.

-С любовью, - хрипло повторяю я, входя в нее. Забирая все, что у нее еще осталось, чтобы отдать.

Она повторяет мое имя с каждым жестоким толчком, пока я вливаю в нее свою боль, оставляя ее так глубоко внутри, что она никогда этого не забудет. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, дыхание вырывается резким, прерывистым, пока я трахаю ее, как животное. Я уже был на грани. Теперь я одержимый человек.

Одержимый.

Чем жестче мы трахаемся, тем сильнее желание.

- Еще, - выдыхает она, и между нами нет ничего, кроме скользкой кожи, крови и похоти.

- Эта киска, хрипло произношу я, захватывая ее рот в порочном поцелуе, заставляя попробовать себя на вкус, - будет кончать только для твоего мужа. Ты моя, Талия Каррера... Моя.

Я не могу принять ее достаточно близко к сердцу.

Я не могу проникнуть достаточно глубоко.

Моя. Моя. Моя.

Я чувствую, как она сжимает мой член. Я снова прижимаюсь ртом к ее рту, когда мои последние неистовые толчки бросают меня со скалы.

- Eres mia por siempre!

Запрокидывая голову назад, я рычу, кончая сильнее, чем когда-либо в своей чертовой жизни.

Иисус Христос.

Когда туман рассеивается, и я наконец могу мыслить здраво, я понимаю, что Талия неподвижно лежит подо мной.

Вот тогда я понимаю, что пришло время.

Медленно я выхожу из нее, ненавидя разрыв связи, и спускаю ноги с кровати. Талия на мгновение замолкает, погружая меня в тишину, прежде чем она подходит ко мне сзади и обвивает руками мою грудь.

Кажется, что ее прикосновения причиняют боль.

-Иди.

- Санти...

- Иди.

Натягивая джинсы, я захожу в свой офис по соседству и захлопываю за собой дверь. Опускаясь в рабочее кресло, я наливаю себе большой стакан Аньехо. Возможно, мужчина получше остался бы и смотрел, как она уходит, но, как я сказал ей, когда она впервые вошла в мой офис...

Я плохой человек и никогда другим не буду.

Санти