– Ты о чём говоришь? – спросил он.

– Томас, дорогой, ты ведь знаешь, что в жизни каждый день – это спектакль. А завтра будет особый день, – ответил Ричард, ни на секунду не теряя сарказма в голосе.

Диана сжала руки в кулаки. Она чувствовала, что Ричард специально нагнетает обстановку, заставляя её гадать, что он планирует.

– Не играй со мной, – сказала она резко, её голос дрогнул, но взгляд оставался твёрдым. – Говори прямо.

Ричард наклонился вперёд, его глаза сверкнули, как у хищника.

– Завтра ты узнаешь, насколько ты хороша в том, чтобы смотреть правде в глаза, Диана. – Он поднял бокал и сделал небольшой глоток, словно этим завершил разговор.

Диана почувствовала, как от его слов по телу пробежал холод. Она оглянулась на Томаса, но он отвёл взгляд, будто больше не хотел быть частью этого разговора.

– Ты же знаешь, что я не оставлю тебя без внимания, – добавил Ричард, бросив на неё ленивый взгляд.

Её пальцы сжали подол платья, а внутри закипала ярость. Но она промолчала. Потому что понимала: если она скажет ещё хоть слово, это только подольёт масла в огонь.

***

Темный вечерний покров накрыл Детройт, внося в дом Ричарда гнетущую тишину. Диану и Томаса уже увели. Томаса – вниз, в холодный подвал, где воздух был сырой и пахнул плесенью. Диану – в роскошную спальню на втором этаже, в которой каждая деталь кричала о богатстве, но не о свободе. Ричард остался в столовой. Он не сразу заметил, что его отец продолжал сидеть за столом, неспешно потягивая виски из массивного стеклянного бокала. С годами черты его лица огрубели, и взгляд казался прожигающим насквозь.

– Что ты собираешься делать с девчонкой? – безразлично спросил отец, крутя бокал в руках.

Ричард коротко пожал плечами, прислонившись к спинке своего стула.

– Ещё не решил, – ответил он спокойно, словно обсуждал погоду.

Отец усмехнулся, но в этом смехе была ледяная злость.

– Убей её, – сказал он бесстрастным голосом, глядя на сына поверх бокала. – Она нам ни к чему. Она только мешает.

Ричард нахмурился, его взгляд мгновенно стал жёстким.

– В моём доме только я решаю, что делать с моей собственностью, – его голос звучал так, будто каждое слово было ударом.

Отец сдавленно рассмеялся. Этот смех отдавался эхом, как треск сухой древесины.

– Какой же ты слабый, – произнёс он с презрением. – Увидел девку и потерял мозги. Весь в свою мамашу-шлюху. Она тоже забывала обо всём при виде члена.

Ричард резко выпрямился, во взгляде мелькнуло нечто близкое к непониманию и гневу.

– Наша мать не была шлюхой, – отрезал он, его голос звучал низко, но угрожающе.

Отец наклонился чуть вперёд, как хищник, нашедший слабость в своей жертве.

– Та, которую ты называл матерью, действительно не была. А вот твоя настоящая мать… – он сделал паузу, чтобы ещё сильнее подчеркнуть свои слова, – она была готова прыгнуть на любой член ради дозы.

– Ты врёшь! – взорвался Ричард, его кулаки сжались, а голос прогремел, будто гром.

Отец только усмехнулся, затем с показным спокойствием бросил какую-то папку на стол перед Ричардом.

– Читай, – сказал он с холодной насмешкой. – Узнаешь много интересного.

Ричард посмотрел на папку с сомнением, но ярость и любопытство взяли верх. Он открыл её. Тишина в комнате стала ощутимой, как плотный туман. Лист за листом Ричард вчитывался в содержимое папки. Его лицо менялось: сначала выражение настороженности, затем гнев, затем что-то близкое к шоку.

Его руки слегка дрожали, когда он закрыл папку и снова поднял глаза на отца.

– Ты… ты не мог этого сделать, – выдавил он из себя, его голос был полон недоверия.

Отец ухмыльнулся, улыбка была полна мрачного торжества.

– Я могу делать всё, что пожелаю, – сказал он ледяным тоном. – И ты, Ричард, будешь делать всё, что я скажу.

Ричард молчал. Он не мог оторвать взгляда от отца, а в его голове проносились обрывки информации из прочитанного. Это было слишком, даже для него. Что-то внутри словно треснуло, но он не позволил себе показать это.

– Убирайся, – наконец произнёс Ричард, его голос был едва слышен, но в нём ощущалась угроза.

Отец лишь рассмеялся, словно его забавляло, как сын пытался сохранить видимость контроля.

– Тебе стоит подумать, прежде чем делать глупости, мальчик, – сказал он, вставая. – У тебя на руках слишком много слабостей.

Он направился к выходу, оставив Ричарда одного. Папка осталась лежать на столе, как яд, разлитый по комнате. Ричард тяжело выдохнул и уставился на неё, словно она могла сгореть от одного его взгляда. Снаружи за окном шёл снег, укрывая землю белым саваном. Но внутри всё продолжало кипеть, словно ледяное дыхание зимы не могло проникнуть сквозь стены этого дома.