Диана шагнула в комнату, чувствуя усталость каждой клеткой своего тела. Она ожидала, что её снова отправят в подвал, где холод и сырость проникали до костей. Но вместо этого её снова привели в просторную спальню. Комнату освещала мягкая, приглушённая лампа на прикроватной тумбочке, а под ногами лежал роскошный ковёр, который казался почти неприличным на фоне всего, что она пережила за последние дни. Когда дверь за ней закрыли снаружи, а ключ повернулся в замке, Диана слабо улыбнулась:

–Ничего не меняется. Всё равно клетка.

Она обвела взглядом комнату. Всё здесь было словно из чужой, далёкой жизни: широкая кровать с идеально выглаженными белыми простынями, зеркало в золотистой раме, небольшое кресло у окна. Пространство выглядело уютно и даже роскошно, но было совершенно безжизненным. Диана медленно подошла к кровати и опустилась на край, будто ноги больше не могли её держать. Мысли накатывали одна за другой, словно холодные волны, каждую из которых она не могла остановить. Томас. Его равнодушие. Эти ужасные слова, что он произнёс, звучали в её голове эхом, раз за разом причиняя боль. Она знала, что он всегда пользовался ею, знала, что для него она была лишь удобным инструментом. Но даже в самых страшных мыслях она не могла представить, что он предаст её так открыто, так безжалостно. Диана тяжело вздохнула, сжав пальцы в кулак, словно пытаясь сдержать накатывающие эмоции. Она закрыла глаза, и перед её внутренним взором всплыла сцена, когда они сидели друг напротив друга за ужином. Томас казался спокойным, будто не произошло ничего важного. Его голос был холодным, как лёд, когда он произносил те слова, которые разорвали её на части. В её сердце в тот момент боролись злость и боль, сталкиваясь в яростной схватке. Диана опустила взгляд и, неосознанно, прикоснулась к месту на груди, где была её татуировка – слово, которое прожигало душу: «Одна». Пальцы слегка задержались на этом месте, как будто от прикосновения могла исчезнуть глухая боль, поселившаяся внутри. Этот простой жест был наполнен горечью осознания. Татуировка, когда-то символ её внутренней силы, теперь напоминала о том, как её собственный брат окончательно подтвердил смысл этого слова.

–Наверное, это конец, – прошептала она самой себе.

Смерть казалась неизбежной. У Ричарда всегда был выбор, но она уже понимала, что его решения не сулили ей ничего хорошего. Томас? Он от неё отказался. Все карты в руках этих людей, и она была лишь пешкой в их игре. С этими мыслями Диана поднялась и направилась в ванную комнату. Она сбросила с себя одежду, словно пытаясь избавиться от всего, что тянуло её к реальности. Тёплая вода текла по её коже, согревая и успокаивая, но мысли продолжали преследовать её. Она смотрела на поток воды и представляла, как он смывает всё – страх, гнев, боль.

–Ричард был прав, и моя жизнь – это действительно мусор.

Она покачала головой, стараясь выбросить это из головы, но от мысли, что Томас готов был обменять её ради своей шкуры, становилось только больнее. Смыв с себя всю грязь последних дней, Диана выключила душ и взяла полотенце. Она не торопясь вытерла кожу, позволив себе насладиться этим простым действием. Выйдя из ванной, она вернулась в комнату, не утруждая себя тем, чтобы надеть одежду. Какая теперь разница? Она рухнула на кресло и обвела взглядом помещение. На журнальном столике стоял поднос. Её взгляд упал на дымящуюся тарелку с пастой, аппетитно украшенной кусочками курицы, и бокал красного вина рядом. Диана замерла, удивлённая заботой, которая казалась издевательством в её положении.

– Последний ужин смертника, – усмехнулась она.

Она села за столик, взяла вилку и попробовала пасту. Это было невероятно вкусно. Вино оказалось мягким, обволакивающим, и она наслаждалась каждым глотком, будто это действительно была её последняя еда. Диана смотрела на идеально сервированную тарелку, и её мысли блуждали где-то далеко.

Когда тарелка опустела почти до конца, Диана медленно поднялась и направилась к окну. Её пальцы коснулись холодного металла замков, и она попыталась их сдвинуть, но всё было бесполезно. Окна оказались намертво закрыты, запертые, словно специально, чтобы лишить её даже малейшего глотка свободы. Она провела рукой по стеклу, ощутив ледяную поверхность под пальцами, и на мгновение задержала взгляд на ночном небе за окном, где не горело ни единой звезды, как не осталось ни малейшей искры надежды. Лёгкое разочарование кольнуло внутри, но Диана заставила себя отогнать это чувство, не позволяя отчаянию взять верх. Вернувшись к кровати, она опустилась на мягкий матрас, который казался слишком комфортным для её текущей жизни. Простыни пахли свежестью, и Диана, свернувшись калачиком, закрыла глаза. Её тело устало, и она быстро провалилась в сон, который обещал ей хоть немного забвения.

***