Диана опустила голову, её губы задрожали. Он усмехнулся, будто произнёс очередную шутку, затем добавил:

– Конечно, я отправил своих людей, чтобы они забрали его. Сейчас, думаю, он уже в пути на встречу с тобой.

Диана почувствовала, как внутри что-то болезненно и бесповоротно оборвалось. Она сидела неподвижно, словно её тело окаменело, а слёзы тихо скатывались по щекам, оставляя мокрые дорожки на побледневшей коже. Её губы дрогнули, но ни звука не вырвалось из горла – будто голос покинул её вместе с последними силами. Ричард, видимо довольный таким результатом, даже не удосужился взглянуть на неё ещё раз. Он медленно развернулся, делая это так спокойно, будто только что завершил рутинное дело. Его пальцы аккуратно поправили манжеты рубашки, движения были методичными, почти нарочито небрежными. Без лишних слов он направился к двери, его шаги звучали гулко в давящей тишине. Когда дверь закрылась за ним, комната погрузилась в мёртвую пустоту, оставив Диану наедине с её болью.

Диана посмотрела на кровавую розу, лежащую на её одеяле, и внезапно почувствовала, как отвращение и ненависть к этому символу захлестнули её. Она скинула цветок на пол, не обращая внимания на то, что лепестки оставили кровавый след на её руках. Она легла на кровать, свернувшись клубком. Её взгляд остановился на пятнах крови на одеяле, и с каждым мгновением её боль становилась всё сильнее. Диана плакала молча, глотая горячие слёзы, которые обжигали её лицо. Она подавляла в себе крик, что рвался наружу, сжимая губы до боли. Она плакала по Маркусу, по Томасу, по самой себе. Её мысли возвращались к Маркусу, к его доброте, его попыткам защитить её. Она не любила, но его смерть разрывала её изнутри. Она винила себя за то, что не остановила его. Она знала, на что способен Ричард, знала, что этот человек уничтожает всё, что ему мешает. Если бы она сказала Маркусу, что его забота, его попытки помочь ей только разозлят Ричарда, если бы она нашла силы не переходить черту… Но она этого не сделала. Она позволила себе поверить, что их маленький союз останется незамеченным. Теперь его нет, а в её душе осталась пустота, наполненная чувством вины.

Диана долго плакала, не замечая, как время течёт мимо неё. В её голове смешались обрывки мыслей – лица Томаса, Маркуса, холодная ухмылка Ричарда, слова, будто ножом врезавшиеся в сознание. Её руки ныли от наручников, плечи ломило от неподвижности, но это была мелочь по сравнению с тяжестью, которая давила на её сердце.

Она вздрогнула, когда дверь внезапно открылась. На пороге стоял охранник – высокий, угрюмый, с каменным выражением лица. Его холодный взгляд скользнул по её заплаканному лицу, будто ничего не значащему, и остановился на наручниках.

– Встань, – приказал он коротко.

Диана не сразу поняла, что он сказал, но его жест, указывающий на дверь, был достаточно красноречив. Она медленно поднялась, чувствуя, как дрожат ноги. Охранник подошёл, быстро снял наручники, и её руки на мгновение обмякли. Он протянул ей пакет.

– Одевайся, – бросил он.

Диана, всё ещё не понимая, что происходит, заглянула внутрь пакета. В нём было коктейльное платье – короткое, чёрно-красное, с тонкими бретелями и глубоким вырезом, и комплект красного нижнего белья. Её сердце ухнуло в пятки, но она знала, что протесты бесполезны.

Она повернулась к охраннику спиной, надеясь хоть на каплю уединения, но тот не сдвинулся с места. Его присутствие было давящей тенью. Трясущимися руками она переоделась. Платье плотно облегало её тело, подчеркивая каждую линию, и она почувствовала себя ещё более уязвимой.

– Пошли, – бросил он, даже не взглянув на неё.