Диана на мгновение замерла, но боль была настолько невыносимой, что она, не раздумывая, взяла таблетку и проглотила её прямо так, не запивая водой. На губах остался горький привкус, но её это не волновало. Она медленно опустилась на кровать, скрючившись, словно пытаясь защитить себя от очередного приступа боли. Её тело искало положение, в котором страдания хотя бы немного отступят, но пока облегчения не было.

***

Через некоторое время таблетка начала действовать. Боль, терзавшая её тело, постепенно ослабевала, превращаясь в глухую пульсацию, которую можно было терпеть. Диана с трудом откинулась на кровать, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы, но её разум оставался в беспокойстве. Мысли о Маркусе не давали ей покоя. Где он? Почему не вернулся? Вместо него у двери стоял другой охранник – молчаливый, равнодушный, будто статуя, чьё присутствие лишь подчёркивало её одиночество.

Когда принесли обед, Диана взглянула на поднос с равнодушием. Её желудок сжался, но не от голода, а от тошноты, которая не отпускала. Сделав пару неуверенных глотков воды, она почувствовала, как тяжесть снова накатила на неё, отзываясь слабостью в каждом движении. Она попробовала взять ложку, но её руки предательски дрожали, словно отказывались ей подчиняться. Каша оставалась нетронутой. Диана опустила ложку, а вместе с ней и голову, положив лоб на холодный край стола. Сил больше не оставалось ни на борьбу, ни на еду.

***

На следующий день месячные неожиданно прекратились. Диана лежала на кровати, не отводя взгляда от потемневшего потолка. Сначала это показалось ей странным – цикл всегда длился несколько дней, пусть и нерегулярно. Но, поразмыслив, она решила, что причина кроется в перенесённом стрессе. После всего, через что ей пришлось пройти, это казалось закономерным. Однако, несмотря на попытку найти объяснение, лёгкое беспокойство всё же поселилось где-то глубоко внутри. Обед, принесённый охранником, она всё же доела, но ела без удовольствия. Каждый кусок казался сухим и безвкусным, и еда больше напоминала обязанность, чем источник утешения. Её мысли постоянно возвращались к Маркусу. Почему его не было? Где он? Этот вопрос раз за разом всплывал в её сознании, выжигал тревогу и оставлял после себя глухую боль.

Вечером дверь с грохотом распахнулась, и Диана вздрогнула, её сердце на мгновение остановилось. На пороге стоял Ричард. Взгляд его глаз, ледяной и тяжёлый, впился в неё с такой силой, что Диана почувствовала, как волна страха охватила её. Правая рука Ричарда оставалась за спиной, и этот жест заставил её замереть.

– Выйди, – бросил он охраннику коротко, его голос был низким и ледяным, но в каждом слове чувствовалась угроза. Он даже не взглянул на мужчину, словно тот был пустым местом.

Охранник молча кивнул и исчез за дверью, не посмев задержаться ни на секунду. Комната погрузилась в тишину. Ричард медленно направился к кровати. Его шаги звучали зловеще, тяжело отдаваясь эхом в этом ограниченном пространстве. Каждый шаг был выверен, каждый жест пропитан какой-то пугающей уверенностью. Он двигался так, словно растягивал момент, словно наслаждался тем, как напряжение разрывает воздух. Его левая рука скользнула вдоль бедра, пальцы чуть сгибались и разгибались, выдавая хищное ожидание. Остановившись перед Дианой, он слегка наклонил голову и, со зловещей спокойной улыбкой, медленно вытащил из-за спины то, что скрывал. Это была роза. Её алые лепестки были залиты кровью, которая каплями стекала на его пальцы. Диана застыла, ошеломлённо глядя на цветок. Её тело словно окаменело, и она не могла даже протянуть руку.

– Видимо, это для тебя, – произнёс Ричард, его голос был тихим, но от этого ещё более пугающим. Он протянул розу вперёд. – Прости, Маркус не смог сам тебе её отдать.

Эти слова эхом отдались в голове Дианы, но она не могла осознать их смысл. Всё внутри неё будто остановилось.

– Что ты сказал? – наконец выдохнула она, чувствуя, как её дыхание стало рваным.

– Он мёртв, – холодно повторил Ричард, глядя ей прямо в глаза.

Мир перед глазами Дианы начал расплываться, словно завеса темноты медленно опускалась. Её сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся.

– Что значит «мёртв»? – тихо спросила она, голос её дрожал, как хрупкая струна. – Что случилось?

Ричард, словно наслаждаясь её реакцией, равнодушно бросил розу на кровать. Алые лепестки оставили кровавый след на недавно сменённом постельном белье. Он сделал пару ленивых шагов назад, облокотился на стену и скрестил руки на груди. Его лицо исказила наглая, самодовольная ухмылка, которая лишь усиливала атмосферу ужаса.

– Я только что его убил, – произнёс он, словно говорил о чём-то обыденном, вроде смены погоды.

Диана застыла. Её тело оцепенело, а дыхание стало поверхностным, как у загнанного зверя. В горле пересохло, и слова застряли где-то глубоко внутри. Она пыталась говорить, но из её губ не вырывалось ни звука. Только глаза, полные страха и неверия, неотрывно смотрели на него.

Ричард продолжал говорить, словно обсуждал какую-то мелочь, не стоящую внимания: