Её голос был едва слышен, но она знала, что он её услышал. Ответа не последовало. В комнате повисла тишина, нарушаемая только её собственным дыханием и слабым гудением лампы на потолке. Но эта тишина больше не давила на неё. Она чувствовала что-то новое – присутствие, которое не вызывало страха, не заставляло сжиматься в ожидании боли. Маркус оставался на своём месте, неподвижный, как каменная фигура. Но Диана знала: он был здесь, и каким-то странным образом это придавало ей сил. Её мысли постепенно растворялись в тишине, будто растворялись в густом, вязком воздухе комнаты. Сон, от которого она так упорно пыталась убежать, теперь мягко подкрадывался, как хищник, подстерегающий свою добычу. Она чувствовала, как веки становятся всё тяжелее, как усталость сковывает тело. Диана крепче прижала розу к груди, словно это был её единственный оберег, единственная связь с чем-то настоящим, живым. Она закрыла глаза, чувствуя слабый аромат лепестков, и позволила себе поверить, пусть даже ненадолго, что в этом мире ещё есть что-то светлое. Роза казалась ей напоминанием о том, что даже в самой глубокой тьме может скрываться отблеск света.

***

Диана медленно проснулась, чувствуя лёгкий дискомфорт от жёсткой кровати. Она повернулась на бок, чтобы взглянуть на Маркуса. Он сидел на своём обычном месте, неподвижный, словно статуя. Его лицо оставалось бесстрастным, но само его присутствие почему-то казалось ей успокаивающим.

– Который час? – спросила она, её голос был хриплым после сна.

Маркус взглянул на наручные часы и коротко ответил:

– Одиннадцать утра.

Диана удивилась. Она не могла поверить, что проспала так долго. Обычно ей казалось, что ночь тянулась бесконечно, но сейчас время словно промелькнуло. Она ещё раз посмотрела на Маркуса. В его присутствии она чувствовала себя немного защищённой. Он был единственным из всех охранников, кто не смотрел на неё, как на добычу, не бросал жёстких или грязных взглядов. Но она знала, что это ненадолго. Скоро должен был прийти обед, а с ним и новый охранник. Мысль об этом пробуждала в ней тревогу. Она не хотела, чтобы Маркус уходил. Ей снова захотелось покурить. Это было единственное, что хоть ненадолго давало ощущение нормальности. Она боялась прямо спросить, но решила попытаться.

– А мы можем… ну знаешь, мне надо в туалет, – сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более обыденно.

Маркус задержал на ней взгляд. Его глаза изучали её, но не с подозрением, а как будто он пытался понять, серьёзно ли она это говорит. Затем он коротко кивнул, встал и направился к двери. Они вышли в коридор и дошли до уборной. Маркус вошёл вместе с ней, как обычно, и закрыл дверь на замок. Диана почувствовала лёгкую тревогу, но это быстро прошло, когда он молча полез в карман брюк и протянул ей электронную сигарету.

– Давай быстрее, пока нас не спалили, – тихо сказал он.

Её сердце дрогнуло. Это была странная смесь благодарности и удивления. Она быстро взяла сигарету, села на холодный кафельный пол и затянулась. Мир словно остановился на мгновение, пока аромат дыма наполнял её лёгкие. Она хотела растянуть это мгновение, насладиться вкусом свободы, которую дарил каждый глоток дыма, но понимала – времени почти не осталось. Быстро докурив, она вернула сигарету Маркусу. Он молча взял её, словно это была обыденная часть его работы. Чтобы не вызвать подозрений, Диана подошла к унитазу, спустила воду и сделала вид, что действительно воспользовалась туалетом.

Когда они вернулись в комнату, она снова опустилась на кровать, ощущая лёгкую эйфорию от никотина, который будоражил её давно угасшее сознание. Голова слегка кружилась, и это чувство было одновременно приятным и пугающим – оно напоминало ей о том, как давно она не ощущала ничего, кроме боли и пустоты. Она украдкой посмотрела на Маркуса. Его взгляд был отстранённым, как будто её не существовало в этой комнате. Но Диана знала, что он видит её, замечает каждое движение, каждую эмоцию.

Вдруг она решилась спросить:

– Когда ты придёшь охранять меня в следующий раз?

Маркус сначала промолчал, как будто обдумывал ответ. Потом его взгляд медленно переместился на неё.

– Не знаю, – коротко сказал он. – Я прихожу, когда мне говорят.

Диана нахмурилась, но продолжила смотреть на него, словно пыталась найти в его лице хоть какие-то намёки. Но он снова отвернулся. После паузы он добавил:

– И цветок мне придётся забрать, если другие увидят, могут быть проблемы.

Эти слова были как удар. Диана сжала розу в руках, почувствовав, как в груди поднимается тяжёлое чувство утраты. Этот цветок стал для неё символом надежды, единственным ярким пятном в её сером, безысходном существовании.

Она опустила взгляд, осознавая, что Маркус прав.

– Хорошо, – тихо сказала она, кивая.

Но внутри она не хотела с этим мириться. Её руки крепко держали розу, как будто она могла защитить её от всего мира. Это был её маленький кусочек света в темноте, и она не знала, сможет ли справиться без него.